– Не совсем. Я подумал, что ты сама могла бы стать монеткой. Поднимись наверх и узнаешь. Хочешь остаться, не ехать в Лондон и оставить жизнь такой, какая она есть? Хочешь прыгнуть и поехать в Лондон? Посмотри, что получится.
Он возвращает взгляд на меня. Кажется, никто из нас не ожидал, что эта заварушка приведет к такой глубокой философии, и это слишком тяжелый разговор для парка развлечений, где какого-то ребенка только что громко стошнило в мусорное ведро. К счастью, не рядом с нами, а у картинга. Наверное, накатал слишком много кругов.
Я моргаю, пытаясь игнорировать звуки рвоты, потому что искренне сочувствую тошнотику, и сосредотачиваюсь на словах Колтона.
– Если ты поднимешься туда, если прыгнешь, то в момент свободного падения ты поймешь, чего тебе на самом деле хочется. И тебе просто нужно будет довести дело до конца, храбрая девчонка. Лети или, если ты порхаешь, как колибри, стань орлом и взлетай. Очень по-американски, да?
Он выглядит довольным тем, что завершает свою мотивационную речь на проамериканской ноте. Как тут можно подумать «Ой, да ладно, фигня какая-то»? Это совершенно непатриотично.
– Дело совсем не в этом, – жестикулирую я, а на его лице все еще написано то, что он мне только что высказал. – Мне страшно, потому что там до жути высоко. Боязнь высоты – совершенно разумное проявление инстинкта самосохранения.
– Что, если я пойду первым? Я собираюсь в Лондон. Я настроен серьезно… во многих смыслах. Я прыгну в знак доброй воли и буду ждать тебя прямо там. – Он указывает на землю под краном.
– Ты сделаешь это? – спрашиваю я, шокированная тем, что кто-то может быть таким милым… или настолько желать собственной смерти. Даже Тиффани не стала бы этого делать, брось я ей вызов. Хотя на спор она прыгнула бы, но ставки должны быть высоки. Что-то вроде лабутенов за прыжок.
Колтон терпеливо ждет, давая мне самой принять решение. Я понимаю, что оно не такое уж и трудное. Просто прикидываю, хочу ли встать на кран и узнать, что скажет мне монетка в моем животе. Как минимум это я могу сделать. Прыгнуть? Решу на месте.
– Хорошо, – говорю я, мысленно делая решительный шаг. – Давай сделаем это.
Колтон усмехается и убегает за билетами, и прежде чем я успеваю передумать, возвращается и хватает меня за руку.
– Хорошо, я прыгну первым, а потом ты.
Он не добавляет «если захочешь», но я все равно слышу это четко и ясно.
Лифт медленно ползет, но я даже не могу посмотреть за проволочную сетку клетки, когда мы поднимаемся все выше и выше. Это нелепо. Я не испытывала таких проблем в большом стеклянном лифте Колтона в его пентхаусе, но легкий ветерок, колышущий маленькие пучки волос на затылке, заставляет меня дрожать как осенний лист.
– Эй, – говорит Колтон, притягивая меня к себе, и обнимает меня. – У тебя получится.
Я не признаюсь ни ему, ни даже себе, что его руки успокаивают меня, от чего колючие и зудящие ощущения в позвоночнике исчезают.
Дорожка раскачивается под ногами, и я обеими руками сжимаю двойные металлические рейки, когда оператор надевает на меня ремни безопасности.
– Эй, – говорит он, обдавая меня вонью дешевых сигарет, которые, вероятно, курит в перерывах между прыжками, – будет круто. Впечатления на всю жизнь.
Его совершенно монотонный голос и сухая речь звучат так, будто это сарказм, но скорее всего, ему просто плевать, что у меня душа ушла в пятки. Он делает это десять раз на дню. Я для него всего лишь очередное тело. Что настраивает меня на другой лад…
– Где сертификат безопасности для этой штуки? Сколько дней прошло с момента последнего инцидента?
Я представляю себе маркерную доску с большим жирным нулем, потому что сегодня наверняка в мир иной отошли как минимум два человека. Я буду третьей, и мою голову посещает запоздалая мысль, что в вечерних новостях сообщат о жертвах
– Вы из ФБР, что ли? – спрашивает оператор неожиданно заинтересованным тоном. Кажется, дела обстоят еще хуже.
– Все будет хорошо, – уверяет Колтон и меня, и оператора. Парень пожимает плечами и поворачивается к нам, взглядом спрашивая, кто из нас первый. – Я буду первым. Эль, встретимся внизу, хорошо?
Я киваю, у меня пересыхает во рту, а язык не в состоянии выработать слюну. Наконец я издаю звук, который может означать «да», и Колтон снова меня целует. Все заканчивается слишком быстро, словно это наше прощание. Черт, может, он станет третьей жертвой?
Оператор заканчивает с нашими ремнями, крепко затягивает их, а затем пристегивает меня к круглому столбу.
– Подождешь здесь. Но я буду следить за тобой, дабы убедиться, что все хорошо. – Колтону он говорит: – Полетели, чувак.
Карабин Колтона соединяется со страховочным канатом, который спускается в зону прыжка.
Он начинает говорить о безопасности и перечисляет варианты падения с платформы. Судя по всему, прыгать спиной проще всего, потому что ты ничего не видишь, но шаг в пропасть тоже довольно популярный вариант.
– Вопросы? – Колтон мотает головой. – Три, два, один…
