Мне приказали закрыть рот и больше никогда об этом не упоминать. Майю вызывали к директору, после разговора с ним, подруга возненавидела меня. И было за что. Пашка так и остался лидером и самым крутым парнем в интернате, а Майю считали давалкой, мальчишки после того случая не оставляли ее в покое. Но на этом история не заканчивалась. Меня несколько раз избили в туалете, чтобы я научилась держать рот на замке. Следствием избиение стали шрамы на голове, сломанные ребра. В последней драке мне рассекли бровь. Но это не самое страшное. Одинцов не простил мне «стукачества». Приблизительно через полгода после того случая, меня поймали и притащили в котельную. Хотели пустить по кругу. Они бы и пустили, но в тот момент к парням на разборки пожаловали местные отморозки. Только это меня и спасло. Одинцов попал в тюрьму за то, что пырнул кого-то ножом. Двое его прихлебал почти месяц провели в больнице. Проблемы с полицией и обо мне как-то забыли. Условные сроки не хотелось делать реальными, поэтому меня не трогали. Пытались сломать, продавить, заставить отдаться «добровольно». Одни уроды сменялись другими. Из интерната я одна ушла девственницей.
— В бардачке твой любимый шоколад, — голос Яна вырывает меня из воспоминаний. Слишком глубоко погрузилась, тело потряхивает. Обнимая себя, стараюсь согреться и отвлечься. Смотрю на профиль Яна, губы поджаты. Наверное, Ника отказалась брать шоколад, вот он и злится.
Мы едем по темной местности, тут нет фонарей. Жутко смотреть в окно. Стараюсь не думать о том, что скоро я увижу Демона. Этот парень не для меня. Не хочу становиться его очередной игрушкой. Умом понимаю, но тело отказывается подчиняться. Он словно запустил мне в кровь какой-то вирус. Закрываю глаза, вижу его перед собой. Красивые губы, которые целуют так, что не только имя забываешь. Ощущения свежи в памяти, переживаю их снова и снова. На разрыв с первого прикосновения. Заразил собой, отравил кровь. Если бы не звонок…
— Приехали, выходим, — произносит Ян, поворачиваясь ко мне. Не скрывает, что я ему мешаю.
— С тобой все хорошо? — спрашиваю Нику, когда оказываюсь на улице под моросящим дождем.
— Да, — но при этом мотает головой. — Ненавижу скорость, обхватывает себя руками.
— Зачем?.. — обрываю себя, нельзя лезть в чужие дела.
— Ян хорошо водит, все будет хорошо, не переживай, — пытается улыбнуться. А кивая, мысленно молюсь, чтобы так и было.
— Тебе придется нас ждать, — Ника протягивает мне зонт. Раскрываю, пряча нас от дождя. Ян здоровается с парнями, которые стоят обособленно от других в кругу крутых тачек. Среди них трутся девушки.
Я узнаю его сразу. Демон сидит на капоте, а между его разведенных коленей стоит высокая стройная девушка в короткой трапециевидной юбке. Под этой самой юбкой находится рука Демьяна…
Злилась на себя. Задело, что он стоит с другой и тискает ее. Отводит губы, когда девушка пытается его поцеловать, но при этом ведет носом по ее скулам, фиксируется у виска и прикрывает глаза, будто вдыхает кайф. Под юбку ползет вторая рука, открывая вид на черные кружевные чулки. Не выходит отмахнуться от заполняющей душу черноты. К горлу подкатывает тошнота. Как договориться со своей эмоциональной составляющей? Она против, чтобы Демон касался другой девушки.
Они красивая пара. У девушки шикарные ноги, была бы я парнем, тоже повелась бы. В отличие от меня, ее не пугает холод и дождь. На девушке кроссовки на толстой подошве, короткая юбка, белый топ, оголяющий полоску на животе и тонкая укороченная кожаная куртка. Меня греет старая толстовка, а ее Демон.
Он мне не принадлежит и никогда не будет принадлежать, разумом понимаю, но моя эмоциональная часть, которая зависла на моменте нашего поцелуя категорически не согласна с таким раскладом.
— Яна? — толкает меня локтем Ника. Поворачиваюсь к ней, понимая, что она не первый раз меня окликает. — Все нормально? — пытается проследить за моим взглядом, но Демона с его подружкой как раз закрыли ребята.
— Да, конечно. Никогда не была на таких мероприятиях, — нервно усмехаюсь, только сейчас замечая масштаб. Тут темно, лишь фары нескольких машин освещают отдельные участки большого пространства. То, что остается в темноте сложно разглядеть из-за усиливающегося дождя.
— Я в третий раз, но каждый раз ощущения такие, будто иду на эшафот, — тяжело вздыхая. Прикусываю язык, чтобы не давать советы. Ника не откажется, а я не имею права лезть в их с Яном отношения. — Это участники заезда, — кивает в группу, где стоит Ян и Демон. Девочки — талисманы. Победитель делится с талисманом выигрышем, но чаще всего просто трахает и отделывается драгоценной безделушкой или покупкой шмоток, — с пренебрежением выговаривает Ника. — Дуры, — в сердцах. — Будто у них две жизни.
Любопытство распирает, хочется спросить, что у них с Яном за договор, но я прикусываю губу до ощутимой боли. Ника хорошая подруга и я не желаю ее терять. Если она не рассказывает, чем Ян шантажирует, значит, не доверяет настолько, чтобы открыться.
