Успеваем распить на двоих стаканчик кофе, когда звенит звонок. Я отвлекаюсь, невнимательно слушаю преподавателя, в моих конспектах дыры, потому что я опять думаю о Кайсынове.
Следующая лекция у Германа, она проходит спокойно. Я переживала, что он обиделся, но ничего подобного не заметила. Он рассказывал новую тему, а потом проводил опрос, внимательно следил за мной, задавал только те вопросы, на которые я знала ответы. Скупо, но хвалил. Он суровый преподаватель, сдержанный и закрытый. Студенты его побаиваются, но со мной он вел себя так же, как в нашу первую встречу. Мне хочется с ним объясниться, тот разговор в ресторане вышел скупым, каким-то скомканным. Нужно, наверное, извиниться еще раз? Поговорить нам не удается, я медлю, а он уходит.
— Пойдем, перекусим? — Ника тянет за собой на первый этаж, отвлекая меня от грустных мыслей. — Теперь мы не экономим!
В столовой беру сок, какой-то салат из свеклы и пасту. Ника расплачивается кредиткой. В выходные что-то случилось, теперь у Ники есть деньги, а у нас полный холодильник продуктов. Хочется думать, что Самсонов наконец-то перестал ее преследовать и вернул ей личные вещи.
Сметаю все, что взяла, у меня прорезался жуткий аппетит на фоне стресса. А Демон — всегда стресс.
Входим в аудиторию в числе последних. Демон за преподавательским столом, набивает текст в ноутбуке. Кошусь в его сторону, пытаюсь понять, в каком он настроении. Холоден и закрыт — все, что мне удается уловить. Он не смотрит в мою сторону. Между нами словно выросла стена, через которую невозможно пробиться.
Занимаем свои места. Я могу, не таясь его разглядывать, как и остальные девчонки в группе. Ревную. Как это глупо!
Ника не поменяла своего отношения к Кайсынову, она продолжает его игнорировать. Раскрывает тетрадь на последней странице и принимается что-то рисовать.
— Добрый день, — поднимается из-за стола со звонком. — Тема нашей сегодняшней лекции… — дверь резко распахивается, в аудиторию влетают опоздавшие студенты, которых он не запускает.
Демон завораживает группу своим голосом, умением подать материал. Все внимательно слушают, не отвлекаются. На интерактивной доске появляются графики, схемы… Кто-то спешит переписать, кто-то фотографирует на телефон. Я тянусь за телефоном, чтобы сфотографировать, легкая вибрация входящего сообщения проходится по пальцам.
«Кошечка, ты плохая непослушная девочка» — он даже не смотрит на меня, в его руках нет телефона. Откуда?
«У нас второе свидание. Прямо сейчас» — приходит второе сообщение, я смотрю на Демьяна, который спокойным голосом что-то рассказывает, но при этом пальце его руки бегают по клавиатуре ноутбука.
«Ты будешь делать все, что я тебе скажу» — еще одно послание. Ника подозрительно косится на меня.
«Нет» — дрожащими пальцами набиваю три буквы и отправляю. Его взгляд тут же упирается в монитор. Поднимает взгляд, но смотрит будто мимо меня. Спокойным голосом продолжает передавать материал.
«Это не наказание, упрямая девчонка! Дай мне немного себя. Прикоснись к себе, если мне не позволяешь. Мне это надо…»
Порой ярость казалась мне привычным состоянием души. Впрочем, как и скука. Но последнее время мне было не до скуки. Одна сногсшибательная кошечка ворвалась в мою жизнь, наполнила ее разнообразными эмоциями. Раяна — свежий чистый глоток воздуха, которым нельзя было утолить жажду. Чем больше я питался ее эмоциями, тем сильнее желал.
С яростью все обстоит сложнее. Ярость, направленная на Раяну переплеталась с диким примитивным желанием. Хочу ее до безумия. Ярость на других вызывала потребность крушить, уничтожать, наказывать…
Каро — моя головная боль.
Она жила недалеко от детского дома. Обычная девочка-подросток. Возвращаясь из школы, Карина пихала детям конфеты через прутья решеток. Простые самые дешевые леденцы, но для мелких — как праздник. Позже она расскажет, что тратила деньги, которые родители давали ей на обед.
Мы не обращали на нее внимания, Карина не была в те годы красавицей. Двумя годами младше, угловатый подросток с худючими ногами. У нее красивые глаза, но правый глаз в то время немного косил. Я запомнил ее большой рот, это сейчас ее губы — мечта мужиков, а тогда на скуластом лице он казался некрасивым. Каро носила брекеты, между ее зубами зияли большие щели. Наверное, все вкупе и создавало образ непривлекательной девчонки.
Возможно, на нее так никто бы и не обратил внимания…
Карина нашла меня тяжело избитым за гаражами. Точнее она видела драку, но побоялась вмешиваться. Она практически дотащила меня до подвала, позвала на помощь Макара, который в тот день отбывал наказание. Почти неделю она ухаживала за мной, приносила еду, украдкой утаскивая ее из дома. Обрабатывала и промывала мои раны, смазывая их зеленкой, которую так же сперла из дома. Ее забота была бесполезна, но приятна, хотя я этого не показывал. Первые дни отталкивал ее, грубил, посылал, вел себя, как конченный засранец, но она не сдалась.
