Девочка пошла не в их породу. Руфина, как и брат, была черноглаза и смугла, с густыми семитскими кудрями. Дочка оказалась рыжеватой, маленькой и тощей. Только бюст получился выдающимся. Настолько, что была недоступной осознанию сама мысль, как сие могло воздвигнуться на столь тщедушной основе. Софа шутила, что сначала из-за угла выплывает грудь, а потом она сама. На мужчин эта ее анатомическая особенность производила неизгладимое впечатление, поклонники сменялись, не успев запомниться. Учиться после окончания школы София не пошла, а напросилась к дяде, который работал в ювелирном доме и к тому времени имел приличный авторитет среди геммологов. Способности Софы, впрочем, пригодились. Выставки, презентации, экспозиции устаивались довольно часто, хорошие организаторы, работающие с огоньком, да еще за небольшие деньги, оказались востребованы. Софе нравилась такая жизнь. Она старалась без дураков, и сама не заметила, как выросла в хорошего менеджера. Дядя, заметив успехи племянницы, предложил оплатить учебу в хорошем вузе. Софа согласилась, и дело пошло.
Руфа с воодушевлением наблюдала, как из гадкого утенка проклевывается ничего такой лебедь, и мечтала пристроить дочь получше, чем себя саму когда-то. Предполагался ювелир или стоматолог. Первых вокруг было хоть отбавляй, но стоящий роман не случился. А время шло. Наконец забрезжил один стоматолог. Плененный, как и все, объемом Сониного бюста, он уже было поддался. Но тут случилось непредвиденное. София вышла замуж и за абы кого.
Парень был родом из Черногории и звался Станко Вукович. Софа готовила «Летний ювелирный салон» и следила за рабочими, которые собирали шатры, устанавливали оборудование, монтировали витрины. Командовал ими невысокий симпатичный парень. Софа считала, что парней она в своей жизни насмотрелась достаточно, и сначала удивилась лишь нестандартной реакции этого экземпляра на ее прелести. Он не только не пялился на пресловутый бюст, но и вообще отворачивался, когда она козочкой проскакивала мимо. Однажды Софа показывала рабочим, где, по ее мнению, были плохо натянуты тенты. Станко стоял рядом. Она потянулась, тыкая пальцем в провисший полог. И тут пуговичка на блузке расстегнулась. За ней вторая. Софа заметила оплошность не сразу, но обратила внимание, что парень вдруг построжал лицом, нахмурился и отвернулся. Когда Софа догадалась о причине столь суровой реакции, она умилилась. Надо же, какая невинность в наше время! Прям милота! Она присмотрелась к этому моралисту, и неожиданно он ей понравился. Парень вовсе не кокетничал таким образом. Он в самом деле был хорошим, порядочным и неглупым. София стала чаще разговаривать с ним. Сначала о деле, потом просто так. Дальше больше. Салон закончился. Станко с ребятами разобрали конструкции и уехали. Софа позвонила ему на следующий день и пригласила в кино. Парень учился в Питере в колледже, жил у двоюродного дядьки. В фирме, которая работала на ювелирном салоне, просто подрабатывал. Учеба закачивалась, и Станко планировал вернуться к родителям в Черногорию, где у них был семейный бизнес. Поначалу Софа не слишком переживала. Дольше нескольких месяцев ее романы все равно не длились. Однако в этот раз все было иначе. Час разлуки неминуемо приближался, а расстаться уже не было ни сил, ни желания. Софию закружил такой водоворот, что, не зная о предмете своей страсти практически ничего, она сама предложила ему пожениться и с легкостью необыкновенной согласилась ехать с милым в Черногорию на ПМЖ. А почему, собственно, нет? Страна-курорт, климат – не то что в Питере. Наличие семейного бизнеса наверняка предполагало стабильный достаток. Софа стала паковать чемоданы и попутно думать, как объявить о замужестве родне.
Порепетировать решила на двоюродной сестре. Ниночка минуты три обалдело молчала в трубку, но быстро справилась с удивлением и со свойственной ей спокойной и доброжелательной интонацией стала интересоваться подробностями и желать счастья. Софа была рада реакции сестры, ей был нужен хоть один союзник для разговора с матерью и дядей.
Генрих на новость среагировал довольно вяло, но все же предложил свою помощь. Он считал нелогичным сразу переезжать в другую страну. Надо хотя бы на первое время остаться в Питере, осмотреться, притереться, пообжиться. Дядя даже предложил подыскать местечко для новоиспеченного члена семьи поближе к родным, возможно даже в кругах, близких к ювелирному бизнесу. Глубокий солидный голос Генриха успокаивал и внушал надежду, что и с мамой все пройдет так же мирно. Как говорится, обойдется.
Не обошлось. Скандал был такой, что через неделю Станко и Софа, наскоро поженившись, вылетели в Подгорице с мыслью никогда не возвращаться к любящей мамаше.
Софии хватило на два года.
