Рыков со свойственной профессиональным полицейским вниманием к деталям последовательно излагал факты, не забывая следить за реакцией слушателей. Когда Соне стало плохо, он отреагировал молниеносно, подхватив ее на руки. Придя в себя, она отказалась лежать в спальне, уверив, что хуже уже не будет. Рыков понимал, что сегодня Соня потеряла мужа второй раз, и дал себе слово, что больше эта женщина страдать не будет. Никогда.
Агата реагировала сдержаннее. По крайней мере, внешне. Услышав то, о чем она не могла даже догадываться, Агата только сжала руки так, что побелели костяшки. Марк взял эти сцепленные намертво пальцы и больше не отпускал.
Рыков видел, что все сейчас испытывают жуткий шок, но то, что они собрались вместе, помогает переживать не так остро, по крайней мере, без истерик. А это уже неплохо. Подполковник не любил истерик, особенно женских, хотя видел их на своем веку немало. Он и сам нервничал больше обычного. Несколько дней тому назад, бреясь перед зеркалом, он честно признался отражению, что считает их своей семьей. Соню и Игорька он просто заберет себе и все. Марка вместе с Агатой – тоже. Ну, в смысле, под свое крыло. Он ощущал, что все эти люди – его прайд, и он, Рыков, его охраняет.
Закончив печальную повесть, Леонид встал и зажег свет, потому что уже некоторое время они, не замечая того, сидели в темноте. Яркие лампы сделали все праздничным и веселым: накрытый стол, елку, засунутую по причине прихода большого количества народа в угол, огромное блюдо с фруктами на подоконнике. Только лица людей смотрелись среди разноцветия диссонансом. Лёнчик оглядел угрюмые физиономии членов своего прайда и заявил, что пора испить кофею и начать приходить в нормальное состояние.
Соня взглянула горестно, но все же встала и направилась к плите. Марк с тревогой посмотрел на Агату, которая по-прежнему сидела со сцепленными руками, глядя в пол. Он осторожно провел по смоляным прядям рассыпавшихся волос, успокаивая ее. Неожиданно Агата встала и, ни на кого не глядя, сказала, что поедет домой. Стало понятно, что уговаривать ее бессмысленно.
В передней Лёнчик отдал Марку ключи от своей квартиры, сказав, что останется здесь. Марк благодарно кивнул. Соня стояла рядом с Агатой, подавая то шапку, то шарф, то сумку, а потом припала к ней и заплакала. Лёнчик, который все время был начеку, быстро увел ее, обняв за плечи.
Марк надеялся, что уговорит Агату поехать с ним, но она покачала головой.
– Извини, но мне нужно побыть одной и все обдумать.
Она прошлась по комнате, посидела на диване, постояла у окна. В квартире было чисто и непривычно пусто. Пока она жила у Сони, Алла Петровна организовала уборку. Прошлой ночью Агата была в таком состоянии, что не заметила исчезновения разгрома, а сегодня даже не сказала Марку «спасибо». Возможно уже и на скажет. Как поет Андреа Бочелли – Time to say good bay. Вот и ей пришло время сказать «прощай».
Закрыв дверь за Марком и Агатой, Рыков отвел Соню на кухню и приткнул на угловой диванчик. Пусть посидит, подышит. Сам стал варить кофе. Он действительно чувствовал, что проголодался. Наверное, умаялся в роли птицы-говоруна. Соня подошла неслышно и прислонилась к широченной спине.
– Спасибо тебе.
– Вельми понеже, – сипло ответствовал Лёнчик и повернулся. Соня была так близко, что он моментально вспотел. Руки сами потянулись обнять и стиснуть, но тут угрожающе зашипел кофе. Они оба дернулись и схватили турку так, что половина выплеснулась на плиту.
– Блллл…
– Что ты сказал?
– Ничего вообще. У меня в зобу дыхание сперло от твоей близости. Прямо потерялся весь.
Соня разлила по чашкам остатки кофе и только тогда ответила:
– Врешь ведь.
Лёнчик развернул ее к себе и сказал, глядя точно в лоб:
– Я все понимаю, но не хочу терять время, если я в твоей жизни лишний. Поэтому скажи прямо сейчас – да или нет?
– Ничего себе напор… – пробормотала Соня.
– Не увиливай. Да или нет?
Соня встала на цыпочки и обняла за шею.
– Такой ответ подходит?
– Еще как…
И тут они одновременно вскрикнули:
– Игорь!!!
На этот раз он спал на журнальном столике. Видимо, Бэтмен залетел туда отдохнуть. Лёнчик раздел и уложил его, заботливо укрыв одеялом.
– Я буду хорошим отцом. И хорошим мужем.
Глубокой ночью, поглаживая Соню по спине, он сказал твердо и безапелляционно:
– Завтра заберу вас к себе.
Соня проснулась от того, что ей было невыносимо жарко. Она дрыгнула ногой, пытаясь скинуть одеяло, и обнаружила, что никакого одеяла нет, а есть большой горячий живот, на котором она спит, и большая горячая рука, которая прижимает ее сверху.
– Ты чего лягаешься? – просипел голос в районе ее макушки.
