Нет, Хаджер-ханым вовсе не желала, чтобы перстень достался Назан. У неё-то самой никогда не было такой дорогой вещицы.
Возвратясь домой, она поманила к себе Назан.
— Слушай меня хорошенько, дитя моё. Я разговаривала с Мазхаром. Он жалеет тебя, но говорит: что случилось, того не вернёшь. Поедешь к тётке, но можешь быть уверена, что к весне, месяца через три, ты снова будешь здесь… Разве ты не знаешь Мазхара? Ему ничего не стоит вспыхнуть, накричать, а через минуту раскаяться. Он скоро всё забудет и простит… Мазхар считает, что Халдуну лучше оставаться дома. По-моему, это правильно. Зачем тащить куда-то ребёнка? Да вот ещё перстень… Сын очень доволен, что ты его нашла. Меня, говорит, больше всего огорчило, что Назан потеряла мой подарок. Однако он не поверил, что перстень нашёлся. Дай-ка его мне, пойду и покажу Мазхару. Пусть увидит своими глазами. А потом получишь его обратно.
Назан снова бросилась на шею Хаджер-ханым. Они заплакали.
— Ах, скорей бы всё пошло по-старому! — проговорила Хаджер-ханым. — Я полюбила тебя, как родную дочь. Не знаю, как и выдержу эту разлуку. Целых три месяца…
— Не расстраивайтесь, мамочка! Быть может, всё к лучшему. Теперь мы будем больше ценить друг друга, — проговорила растроганная Назан, снимая с пальца перстень и протягивая его Хаджер-ханым. Та быстро подхватила перстень и завернула в платок.
— Верно, дочь моя! Но я забыла тебе передать ещё одну просьбу Мазхара. «Попроси, говорит, Назан от моего имени, пусть до отъезда поживёт у Рызы». Я-то полагала, что тебе лучше побыть в доме у прокурора, но Мазхар сказал: «Нельзя! Надо дорожить своей честью! Никто не должен знать о нашем разводе. А кто спросит, скажем, будто Назан поехала в Стамбул к своей тётке, отдохнуть…» Только погоди, сначала я схожу и переговорю с Наджие. Ты же знаешь, какая она сплетница, не приведи аллах! Я велю ей и Рызе никому не говорить о вашем разводе. Смотри и ты держи рот на замке. Ну, я тебя позову. Возьмёшь и Халдуна с собой.
— Хорошо, мамочка, — покорно склонила голову Назан.
Хаджер-ханым перешла улицу и постучалась к соседям. Передав привет от Мазхара и сообщив о его мнимой просьбе, она сказала:
— Что поделаешь? Такова жизнь! Судьба! Я надеюсь, Рыза-эфенди возьмёт на себя труд посадить Назан в поезд и…
Она сунула Рызе горсть монет. Ощутив в руке деньги, Рыза страшно обрадовался. Наконец-то хоть немного повезло!
— Какой там труд! Это мой долг, ханым-эфенди! — засуетился он. — Пока Назан будет оставаться в моём доме, можете не волноваться: я и не загляну сюда. Отправим её вместе с Несрин, будьте спокойны!
Вскоре после этого разговора Назан вместе с Халдуном перешла к Наджие. Когда вечером Мазхар не застал их дома, он сильно огорчился.
— Значит, она настаивает на том, чтобы забрать сына?
— Настаивала. Но я уговорила её и она согласилась оставить его, — сказала Хаджер-ханым.
— Так почему Халдуна нет дома?
— Я заберу его спящим…
— А когда Назан собирается ехать?
— Денька через два. Там одна девица из бара, Несрин, едет в Стамбул. Так вот Назан поедет вместе с ней…
Мазхар вспомнил, как однажды Жале говорила, что её больная подруга собирается скоро в Стамбул к своему возлюбленному.
— Назан сердится на меня?
— Как же она может не сердиться?
Халдун оставался с матерью у Наджие два дня и две ночи. Вечером третьего дня, когда он спал, за ним пришла Хаджер-ханым. Назан разрыдалась.
— Не волнуйся, дитя моё! — успокаивала её шёпотом старуха. — Да убережёт тебя аллах от зла! Самое позднее весной снова будешь здесь.
С улицы донёсся шум подкатившего к дому фаэтона.
— Ну, как, готова? — спросил Рыза входя.
Пока Назан собирала вещи, Хаджер-ханым с ребёнком на руках незаметно скользнула в дверь, быстро перебежала дорогу и, поднявшись к себе, уложила спящего Халдуна в свою постель.
Мазхар не появлялся. Стоя у окна, он не сводил глаз с дома напротив. Тусклый свет фонарей фаэтона едва освещал кусок стены и дверь. Вот показалась закутанная в чаршаф фигура Назан…
Мазхар более не мог сдерживаться и всхлипнул.
— Хорош мужчина! — раздался за его спиной голос матери. — И не стыдно тебе?
Но он ничего не слышал. Терзаемый угрызениями совести, Мазхар был готов молить о прощении. Быть может, он никогда больше не увидит Назан, ведь теперь она стала для него чужой… Нет, он должен пожелать ей счастливого пути!
Оттолкнув мать, Мазхар сбежал вниз и в один миг оказался возле фаэтона.
— Счастливого пути! — сказал он дрогнувшим голосом.
Назан едва была в силах произнести слова благодарности.
— Я оставила вам Халдуна, — сказала она чуть слышно. — Быть может, он иногда будет напоминать вам обо мне. Но вы не вернули мне свой подарок…
— Какой подарок? — изумился Мазхар.
— Ваша матушка забрала у меня перстень, чтобы показать вам, ведь он нашёлся…
Мазхар опрометью бросился в дом и одним махом взлетел по лестнице.
— Разве я не приказывал тебе не брать у неё перстня? — набросился он на мать.
Хаджер-ханым сорвала перстень с мизинца:
— На, возьми! Она сама дала его, сын мой, чтобы показать тебе. А ты уж подумал бог знает что.
Мазхар махнул рукой, схватил перстень и выскочил на улицу.
