— Наверное… наверное, я их купила. Так мне кажется.
Он снова замолчал, размышляя, как ему следует поступить, что сказать. Он ожидал чего угодно, но не обезоруживающего признания: «Ничего не знаю, ничего не помню». Вернулись сомнения, и вновь зародилось недоверие.
— Почему ты согласился взять меня с собой? — спросила она. — Скажи мне, отец. Я начала об этом думать.
— Сейчас?
— Сегодня, когда уже возвращалась. Глорм прогнал меня, как только я упомянула, что хочу его сопровождать. А ты… похоже, даже наоборот. Ты довольно ловко подсказал мне идею и сразу же согласился на мое общество. А ведь ты с самого начала знал, что со мной могут быть хлопоты.
Он кивнул огромной лысой головой.
— Агарская княжна спрашивает, — пробормотал он. — Ее высочество желает знать. И даже еще хуже — начинает думать. Что-то ее интригует, да и вообще хоть что-то ее волнует.
— О чем ты говоришь?
— Собственно, о том, что мы столько долгих, долгих лет сидели на унылом, всеми забытом островке и никогда друг с другом не разговаривали. Знаю, знаю! — Он махнул рукой. — Но это были не разговоры. Так, болтовня. Мы беседовали и даже не так уж плохо проводили время. Но когда старик начинал настоящий разговор, агарская красавица говорила: «Ну что ты несешь! Все брюзжишь и брюзжишь!» И вот ни с того ни с сего она сама начинает задавать вопросы.
— Потому что здесь не Агары. Ты увез меня куда-то, и я думаю, что с какой-то целью. А что — из прихоти? Ради приятной компании?
— Ну да.
Теперь уже она молча уставилась на него.
— Ты, наверное, шутишь?
— Нет. Зачем? — с наивным видом спросил он.
— Ты взял меня с собой, чтобы у тебя была спутница?
— Ну да, — снова подтвердил он.
— Погоди, погоди… Что ты мне тут рассказываешь?
— Ты — отражение и символ двух Темных Полос Шерни, двух лишних Полос, которые после войны Шерни с Алером нарушали ее равновесие, ибо для них не было соответствующих Светлых Полос. В войне Шернь потеряла больше Светлых Полос, чем Темных, и потому две Тени…
— Это я знаю, — прервала она его. — И это причина, по которой я здесь, с тобой?
— Нет. Хотя, конечно, для кого-то вроде меня общение с живым и мыслящим символом Полос — нечто… весьма волнующее. Оглянись вокруг, красавица. Всех ученых Шерни всего лишь полтора десятка, из них половина — безумцы вроде Мольдорна. Кроме того, мне известны человек пять или шесть, которые о Шерни знают… кое-что. Например, Оген. И все. Но на Агарах у меня есть некто… или, может быть, нечто? — слегка язвительно спросил он. — На Агарах у меня есть некто, за кем я по крайней мере могу наблюдать, раз уж он не хочет со мной разговаривать. Это девушка, очень красивая, неглупая, питающая ко мне, как мне кажется, определенную слабость, и слабость эта взаимная. Так что я забираю эту девушку с собой в качестве интересной спутницы. Если эта девушка — кто знает? — при случае совершит нечто такое, что позволит мне лучше познать законы всего, то я тем более буду рад. Эти две Темные Полосы — возможно, все, что еще ведет себя в соответствии с принципами, которые я знал и понимал. Но девушку я взял с собой не потому, что связываю с ней какие-то планы. Я стар и не хотел ехать один. Кого я должен был взять с собой? Боцмана с какой-нибудь шхуны?
— А этот замурованный страж законов всего? Я тебе нужна не для… этого?
— Страж законов? Если я его найду, то, наверное, выпущу. Но я не из-за стража взял тебя с собой. В чем ты могла бы мне помочь, для чего ты могла бы мне потребоваться? Чтобы раскапывать развалины, если принять историю Верены за правду? Скорее уж я найму каких-нибудь землекопов.
— Ты ведь знаешь, что этот страж когда-то хотел моей смерти.
— Неизвестно, чего он на самом деле хотел, а если даже и известно, то причин мы не знаем. Может быть, у нас как раз будет возможность его об этом спросить? Он никак не может тебе угрожать, по крайней мере, непосредственно. Он бессмертен и даже неуничтожим, но при этом не обладает никакой силой. Абсолютно никакой. Он — отражение всей Шерни, носитель всей ее сущности, но не обладает ее мощью, ибо тем самым нарушил бы равновесие, а на это одно он совершенно неспособен. Шернь там, а ее символы здесь. — Он показал на потолок, потом на пол. — Шернь не может быть одновременно здесь и там, а когда она иногда бывает здесь и там, это плохо. Страж законов всего ходит по Шереру именно затем, чтобы Шернь не бывала здесь и там одновременно. Это всего лишь горбатый старичок, обладающий огромными знаниями. Да, он может кого-то на что-то уговорить, хотя бы на то, чтобы наброситься на нас, но это, собственно, может сделать каждый.
— И ты удивляешься, что я не хочу с тобой разговаривать. — Она вздохнула. — Знаешь, насколько все это скучно? Шернь и Шернь, равновесие… и равновесие. Знаешь, насколько все это скучно? — повторила она.
— Не знаю. Ты права, я в самом деле не знаю. Для меня все это очень интересно.
— Мне кое-что приснилось, — сказала она. — Кое-что, что может тебе пригодиться, как мне кажется.
— Приснилось?
— Собственно, я сама не знаю. Я просто о чем-то узнала. Оно само пришло, не знаю откуда.
— И что это?
