Я прочитала первую строчку.
– Марлин… что это?
Я посмотрела на Тапело. Она смотрела прямо на меня. В глаза. И несмотря на неслабую дозу «Просвета» и на разделявшее нас расстояние в несколько футов, у меня все равно было странное чувство, что глубина этих черных зрачков захватила меня. Захватила и не отпускает. И вот тогда мне и вспомнился давешний сон. Весь, целиком. До мельчайших подробностей. Я столько держала в себе, я так долго молчала. Но теперь меня словно прорвало. И я рассказала ей все, что знала – или думала, что знала, – про Кингсли и про истинную природу зеркал. Я давно уже не говорила ни с кем вот так: доверительно и легко. Так, как ты говоришь только с самыми близкими. Тапело улыбнулась. Она не сказала ни слова. Лишь улыбнулась мне. И ничего больше.
Я ей все рассказала.
Я взяла тюбик помады, открыла его. Прорезь цвета. Единственный яркий штрих в этой комнате.
– На, возьми. – Тапело открыла свое зеркальце и протянула его мне.
Я придвинулась еще ближе к свету и накрасила губы. Глядя на себя в зеркало. Меня вдруг охватило тревожное чувство, что я, может быть, вижу себя настоящую в последний раз и что мне уже никогда не вырваться из зеркальной хватки. Никогда.
– На Луне тоже есть зеркала, – сказала Тапело. – Ты не знала? Они там есть. Их привезли космонавты.
– Что?
– Космонавты. Они привезли зеркала на Луну. Я наконец оторвалась от зеркала.
– Зачем?
– Чтобы в них смотреться.
– Да?
– А потом, когда они возвращались на Землю, они оставили зеркала на Луне.
Мне представились эти брошенные зеркала: как они лежат посреди лунной пыли, и пыль заносит стекло. Столько лет, столько веков. Без отражения. Им, наверное, там одиноко – зеркалам на холодной Луне.
– А сейчас, – сказала Тапело, – они направляют с Земли на Луну лазерные лучи. Луч отражается от зеркала и возвращается обратно, а они замеряют время. Сколько нужно лучу, чтобы пройти расстояние от Земли до Луны. Помнишь, ты спрашивала?
– Ты о чем?
– Ты спросила, сколько до нас идет свет Луны. Помнишь, вечером?
– А, да. И сколько минут?
– Секунду с четвертью, где-то так.
– Всего-то?
– Кстати, а почему ты спросила?
– Ну, я подумала… да, я подумала, а можно ли верить тому, что я вижу. Я смотрела на Луну. Она была такая усталая, и я подумала: она и вправду такая? Или на самом деле она другая, просто я вижу ее такой?
Тапело расставляла фигуры на шахматной доске.
– Сейчас ничему нельзя верить, Марлин.
– Нет. Нет…
– Что?
– Слушай, прости меня. Что я втянула тебя во все это.
– А мне, ты думаешь, не все равно?
– Да, наверное, все равно.
Я опять посмотрелась в зеркало.
– Нормально ты выглядишь, Марлин. Вполне нормально. И глаза у тебя красивые.
– Но ты же меня совершенно не знаешь. Не знаешь, какая я на самом деле.
– Я пытаюсь узнать.
– Анджела умерла.
– Да, я так и подумала.
– Она умерла.
– От болезни?
– Ей было девять. Всего девять лет.
– А как все было?
– Как-то вечером я вошла к ней в комнату. Теперь я вспомнила, да. Она сидела за столом и смотрелась в зеркало. Такое маленькое зеркальце с ручкой. Она смотрела на себя в зеркало. И вся дрожала. Не сильно, но все же заметно. Я спросила, что с ней такое, и сперва она мне не ответила. Я подошла ближе и снова спросила, как она себя чувствует. Компьютер был включен. По экрану ходила собачка. Собачка-робот. Из какой-то игрушки, наверное. Она ходила кругами, а компьютер шумел. Как-то странно гудел. Я даже не сразу сообразила, что это гудел не компьютер. Это была Анджела. Ууууууу. Что-то похожее на мелодию, я не знаю. А потом она заговорила. Она спросила: «Я когда-нибудь буду красивой?» Представляешь?
– И что ты ответила?
– Я ей сказала… сказала, что…
– Что?
– Сказала: не говори глупостей.
– Ой.
– Теперь ты видишь, какая я на самом деле?
– Ну, это нормально. Все родители так говорят.
– Да, я знаю. Я знаю. Но потом она оторвалась от зеркала и повернулась ко мне. В первый раз, как я вошла. Она посмотрела на меня, Анджела. И сказала, что в зеркале живет злой дух. Да, именно так и сказала. Злой дух. И он пожирает ее. Ее внешность, ее красоту.
– Неужели ты сразу не поняла, что происходит?
– Я должна была это понять. Я уже слышала про болезнь, про несколько случаев в Америке. Я должна была догадаться. Но вместо этого я решила, что у нее просто кризис переходного возраста. Девочка взрослеет, начинает задумываться о своей внешности. Господи, если бы я догадалась сразу…
– Марлин…
– Может быть, я бы сумела ее спасти.
– Это вряд ли.
– Кто знает? Если бы я сразу отвела ее к врачу, в тот же вечер… может быть, я бы ее и спасла.
– Послушай…
