Но даже сквозь белёсую пелену смерти девушка видела, как на неё уставился знакомый огонёк пламенных глаз, похоже, способных пронять и трупа.
Вот он потянулся к ней... И похоже, что-то делает с телом.
Решил сожрать меня? Что ж, это было бы вполне в его духе...
"
Перед её взором не пролетала вся жизнь, к ней не тянули руки сказочные ангелы и даже столь почитаемая всехвостая богиня Ксаара не оплела умирающую ламию тёплыми объятьями.
Она словно грубо выпотрошенный хряк валялась в грязи, медленно испуская свою никчёмную душу.
Теперь, ещё и этот... Копошится в её неостывшей тушке.
Даже забавно. Хоть кому-то она пригодилась.
"
Неожиданно, где-то на границе сознания Шиасса ощутила странное, потустороннее тепло. Словно маленький огонёк вспыхнул в холодной пустоши.
Но не успела девушка обрадоваться возможному приближению смерти, как мягкое тепло стремительно переросло в жар.
А когда этот жар начал превращаться в опаляющий шквал, ламия вновь ощутила её - боль.
В ту же секунду окружающая тьма развеялась, будто кто-то резко выдернул её из колыбели смерти.
И тогда, Шиасса осознала - она горит. Нет, горит это мягко сказано...
Истерзанное тело девушки полыхало не хуже огромной соломенной кучи, обильно залитой маслом.
Мысленно завизжав, аки загнанный боров, ламия сразу попыталась что-нибудь сделать, но плоть напрочь отказалась повиноваться.
Однако, со всей мощью истерического ужаса Шиасса всё же смогла дёрнуть головой, вызвав тем самым дикую агонию, из-за которой девушка возжелала скорейшей смерти.
И возможно, лучше бы она действительно умерла, чем увидела ЭТО.
Тяжело нависая над её трепыхающимся тельцем, посреди пламенной бури высилось чудовище.
Огромное, чёрное и до ужаса тощее существо, оплетённое множеством раскалённых шипастых цепей, казалось, растущих прямо из плоти монстра, безразлично наблюдало за муками ламии.
По всему телу существа то вспыхивали, то угасали уродливые рунические письмена, а в месте, отдалённо похожем на грудь, зияла рваная дыра.
Четыре узкие глазницы с пронизывающим любопытством взирали на Шиассу, словно она была случайно вспыхнувшей кучей мусора.
Внезапно, широкая пасть, занимавшая почти половину рогатого черепа твари, распахнулась в голодном порыве.
С десятков острых клыков тянулись нити какой-то вязкой угольно-алой жидкости.
Наконец, выдохнув плотное облако красного пара, монстр заговорил.
Изрыгая ужасающе глубокие, длинные и мерзко скребущие звуки, тварь возглашала неизвестную мантру.
Всякий рокот чудовища клыками вгрызался в мозг девушки, извращая её разум, оскверняя естество.
И в этот момент, Шиасса почувствовала, как её тело, обгладываемое потоками пламени, стало зарастать комьями новой чужеродной плоти.
***
Обычный ритуал порабощения и восстановления плоти, а ведёт себя так, будто её пытают.
Брутал спокойно наблюдал за тем, как объятая алым пламенем, ламия извивалась на зависть любому червю.
Бешено метаясь по настилу из пепла, скворчащий и свирепо шипящий куль мяса поднимал в воздух облака сажи, забрызгивая всё вокруг кипящей кровью и лопающейся чешуёй.
Иногда, мясная личинка даже от слабой боли теряла рассудок и начинала яростно сдирать с себя шматы пузырящейся плоти, усложняя и без того нестабильный процесс регенерации.
А через пару минут, когда Ка'Ра преобразовала основные части тела Чешуи, это дурное создание ещё и завопило.
Заливаясь булькающим воем, ламия изо всех сил пыталась выдавить себе глаза, расцарапать лицо и зачем-то прокусить едва отросшую кисть.
И на подобное существо он потратил несколько вражеских жизней...
Ещё некоторое время проследив за неистовыми трепыханиями змеиной глисты, Брутал тихо вздохнул и поудобнее воткнул стержень алебарды в землю.
Коротко размахнувшись ногой, юноша тут же врезал пяткой в подбородок ламии.
С хрустом дёрнув головой, девушка вздрогнула всем телом и наконец, замерла на месте, перестав мешать собственному выздоровлению.
Если бы у его организма оставались резервы жизненных сил, Брутал и сам прошёл бы через подобный ритуал.
Однако, ему придётся использовать куда более долгий и щадящий метод лечения плоти, дабы просто не развалиться на куски.
Между тем, спустя пару минут пламя закончило возиться с ламией и торопливо вернулось к своему хозяину.
Юноша чувствовал, что чешуйчатый червь уже пришёл в сознание, хотя и старательно сохранял неподвижность, которой позавидовал бы всякий уважающий себя булыжник.
Учащённо дыша, девушка лишь изредка вздрагивала, когда до слуха доносился треск окружающего огня.
Возможно, Шиасса так и лежала бы в страхе перед новым пришествием агонии, если бы не грубый тычок чего-то холодного и твёрдого в её бок.
"
Неожиданно, ламия осознала, что её кожа вновь ощущает дуновение горячего воздуха, а нос улавливает противный запах гари с мерзкой сладостью гнилой плоти.
Но не успела девушка и опомниться, как в разуме сотрясающим набатом разнёсся холодный голос: "
Шиасса смогла лишь удивлённо ойкнуть, когда тело, будто ошпаренное подорвалось вверх.
