В инкубаторе я сначала заскочил в нашу трилобитскую лабу, удивился, что никого нет, а потом вспомнил, что народ, наверное, еще на испытаниях. Или на обеде. Да и мне надо доделать задание, которое выдал Антон на прошлой неделе. И я закрыл дверь и двинулся назад в основную инкубаторскую лабу. Дошел до поворота и услышал голоса. И лучше б я этого разговора не слышал.
Голоса я узнал сразу. Спорили, причем довольно доброжелательно, можно сказать, в режиме конструктивного обсуждения, Хмарь и Оба. И это оскорбляло больше всего. Потому что, похоже, они друг друга отлично понимали.
— Ты не понимаешь, Риц — он как вода. Как река. Течет под уклон, размывая препятствия. Большие просто обходит, — на полном серьезе говорила Хмарь.
— И что? Ему трудно что ли объяснить? Я не прошу его рассказывать всю прошлую жизнь или почему он покупает такой же чай, что и я. Ничего личного. Вот просто — как у тебя это получилось? Почему ты решил, что это будет хорошо? Очень базовая рефлексия, я, когда работаю, даже записи веду, чтобы вернуться к ним в любой момент. Это норма.
— Ты пробовал разговаривать с рекой? Ну серьезно! Что она может тебе объяснить? Вот у нас тут есть под рукой река, она не очень большая, но под наши цели подойдет. Пошли сходим, поговоришь с ней. Можно с набережной, можно с моста. Выбирай любую точку.
— Да ты издеваешься!
— Да! Издеваюсь. И Риц думает, что мы над ним издеваемся. Потому что половину вещей он делает, не приходя в сознание. Он не готовит никаких алгоритмов, слушает всех одним ухом, читает одним глазом, а потом все равно делает.
— Но тогда не фиксируется положительный опыт! И всё это не имеет смысла! Нас набрали не для того, чтобы мы в игрушки играли, а чтобы выработать какие-то принципы, которыми можно было бы поделиться. Произвести пищу для ума. А он что делает? Что его левая нога захочет? Интуит проклятый.
— Не, ну слов-то всяких можно придумать. Но это факт. Он не понимает ни вопросов, ни претензий, и, между прочим, тоже расстраивается. Не меньше, чем ты.
— А ты откуда знаешь?
— А я слышала окончание вашего последнего разговора. Сидела на дереве над вашими головами, вы меня не заметили. Ты ушел, а Риц остался. Я его окликнула, и мы потом немного поболтали. И, знаешь, он был по началу довольно тухлый.
— Потом, надо понимать, посвежел.
— Ну конечно. Река ничего не помнит, просто течет дальше. Короче, если ты хочешь…
Дальше я не стал слушать, развернулся и пошел к выходу. Разозлился ужасно, еще будут ко мне инструкции давать. А я, правда, как река что ли? Тупая неорганическая жидкость? Течет сверху вниз? Я прокрутил в голове эту мысль. Прикольно! Неорганика делает органику, хотя на самом деле наоборот. И тут меня прямо как ударило. Буквально второй раз подряд, да что там, третий, меня обижают, а я ухожу как зайчик. Нет, так не пойдет. То, что разговор-то для меня вовсе не был предназначен, я, конечно же забыл.
Я тут же крутанулся на пятках и помчался обратно, намереваясь выяснить со всеми отношения. Но я слегка опоздал, потому что сразу за нужным углом я налетел на Хмарь, которая шла в мою сторону.
— Так. Обсуждаете меня значит. Инструкции ко мне пишете! — начал орать я. — Где этот? Пришелец?
Хмарь заржала.
— Теперь твоя очередь подслушивать, да?
— Слышал часть, потом ушел, потом передумал и вернулся. Давай рассказывай, с чего это всё? Чем я вас так достал?
— Ругаться пришел, да? И с чем? С тем, что ты вода?
— Да. Например, с этим. И еще с тем, что нормальные люди так не поступают. Если они что-то хотят узнать, то приходят и спрашивают. К разговору — никакое ручное уничтожение элементов у меня пока не получается. Наилучшим вариантом был самый первый раз, потом к этому результату я ни разу даже близко не подошел, поэтому отвлекся на элементы новой плотности. Ничего я не скрываю.
Хмарь стояла и улыбалась.
— Эка ты раскипятился. Точно вода. В чайнике.
Я глубоко вдохнул и выдохнул, подыскивая подходящие слова, но не успел. У Хмари они нашлись быстрее.
— Слушай, никто не хочет тебя обидеть. И да, мы хотим знать, как ты делаешь то, что делаешь. Но знаешь, что? Где ты видел на нашем отделении нормальных людей? Их тут отродясь не водилось. И еще одна штука. Я уже поняла, что мы задаем тебе неправильные вопросы. Если бы ты доподслушивал до конца, то ты бы знал, что еще я сказала. Что надо понять, как и о чем тебя спросить, и тогда есть шанс получить ответ. И что я об этом подумаю. А Оба понял, что был совсем неправ и намерен перед тобой извиниться. И этого ты, разумеется, не слышал, а то не ходил бы тут на хвосте.
— У меня не может быть хвоста в вашей терминологии, — буркнул я, постепенно остывая.
— Да ладно. У тебя всё может!
— Знаешь, если уж вы хотите за мной шпионить, то лучше приставьте ко мне андроида, они довольно хорошо пишут всё, что с нами происходит. И копайтесь в его записях сколько хотите. Прямо дружеский совет, — ухмыльнулся я.
— Хорошая мысль! — улыбнулась Хмарь, ловко обогнула меня и исчезла.
Куда умудряются деваться люди в этом небольшом корпусе?
