И мы тут же написали в наш чат с Софьей.
Риц:@Софья, привет, ты умеешь писать стихи?
Софья:@Риц, На своих ресурсах — нет. Но у меня есть внешний инструмент. Про что надо написать стихи?
Риц: Напиши, как ты собираешь грибы
Софья:(печатает)
Риц: Большое стихотворение не надо, напиши маленькое, 4 строки, не больше
Софья: Поняла.
Софья: В лесу, где ветер не спит, Андроид с корзиной крадётся, В траве, где скрыт ноутбук, Гриб от него отвернется.
Баклан: Супер!
Дима: Круто!
Риц:@Софья, спасибо!
Софья: Рада была помочь.
— В этом что-то есть, — задумчиво прокомментировал Макс.
— Что-то…
— Да уж. Хорошо, что нам не надо завтра сдавать никаких стихов. Я чувствую, прогресс в этом направлении несколько преувеличен, — хмыкнул Дима.
— Да ну, зря ты, интересное видение, — заступился за творчество Софьи Баклан.
— Интересное, да, — не стал спорить Дима. — Народ, кажется, мы всё съели.
— И чай выпили.
— По домам?
— Спасибо этому дому, пойдем к другому.
И мы поднялись на этаж.
Баклан плюхнулся на кровать и, разрываясь от конфликта лояльностей, написал в мессенджер.
Баклан: Привет. Ты просила узнать, закончилось ли там все. Ответ — да. Закончилось
Олич: Спсб. Я могила
Баклан: Знаю я твою могильность
Олич: Все во имя добра
Баклан: Надеюсь
Заседание в Министерстве по поводу органических проблем два раза переносилось, пока не приземлилось в девятичасовой слот понедельника. Не самое лучшее время для полета мысли. Однако неудобство времени и места компенсировалось малым коллективом и отсутствием вестников прогресса. Гелий своим глазам не поверил, когда не обнаружил их за столом в переговорной, и передоверил проверку своему зрительному кристаллу и трости. Послушно проверив участников встречи, устройства заверили его, что действительно отдел прогресса отсутствует в полном составе. Был только министр, два его зама, четыре ректора и три главы органических отделений, включая Гелия. От Константиновки был только ректор, поскольку чистой органики у них еще не было. Терпимое количество участников.
Кофейник уже стоял на столе, участники весело завозились, разливая себе кофе по чашкам.
— Какой красивый! — одобрил Седов, ректор Старого университета. — Неужто серебряный?
Министр Астахов ухмыльнулся.
— Только притворяется таким. На самом деле, он немного термос, но вот сделали под серебро.
— Хорошая вещь, полезная.
Еще пять минут потратили на беседы о пользе и вреде кофе, и, наконец, приступили. Слово взял министр.
— Господа, вы все прекрасно знаете, что мы с вами ожидаем массовых проблем с элементной базой.
Присутствующие закивали.
— Мы считали, что у нас есть время, и серьезных отказов не будет до конца следующего года. Я помню, что мы вообще не собирались обсуждать этот момент сегодня, а планировали решить вопрос с расширением отделений, но произошли изменения. У нас есть информация, что отказы уже начались. Гелий, вам слово.
Участники синхронно нахмурились и повернулись к Гелию. Профессор поднял брови, он не ожидал, что Астахов возьмет с места в карьер, но отказываться не стал. — Краткий итог. Потом расскажу подробнее, если будет желание слушать. Мы обнаружили, что большая группа типовых элементов библиотек утратила прежнюю прочность. Если конкретней, это коснулось элемента «ячейка». Элемент, который в библиотеке выглядит совершенно нормальным и здоровым, после встраивания в крупную структуру начинает разрушаться будучи незаполненным. Этот эффект коснулся всех элементов этого типа, до которых в последние три дня мы смогли дотянуться. В данный момент мы изготовили заплатку, то есть элемент «ячейка», который снабжен более слабым модулем разрушения. Он ведет себя несколько приличней. Этот элемент уже загружен в библиотеку нашего университета и в Министерскую библиотеку.
Гелий кивнул Астахову, Астахов склонил голову в знак согласия.
— Как мы можем его отличить от дефектных? — спросил ректор Константиновки.
— На нем стоит наше типовое университетское клеймо плюс числовой код 112.
— А что с другими элементами?
— Мы не могли проверить все, разумеется. Проверили случайным образом несколько основных: сито, сцепку, простой фильтр, из тех, что наши студенты проходят на первом курсе. С ними все в порядке. Возможно, дело в изначальной тонкостенности ячейки, и можно ожидать аналогичных проблем с элементами похожей структуры. Но до этого у нас не дошли руки. Более того, у нас нет решения. То, что мы сделали, не более, чем заплатка. Мы даже не рекомендуем рассылать рекомендации использовать наш элемент, чтобы не допустить экскалации. И со своей стороны, продолжим искать фундаментальное решение.
— А что ваша экспериментальная группа? — поинтересовался ректор Константиновки.
— Эта группа и обнаружила проблему. Временное решение создал старший персонал.
— Когда можно ожидать более интересных результатов? — нахмурилась Тера, ректор Нового северного университета.
— Мы не знаем, — сухо улыбнулся Гелий. — Группа работает меньше двух недель. Я считаю, что это уже прекрасный результат с учетом обстоятельств.
Тера поджала губы.
