— Так и есть! Риц, ты мастер расчета! Там сорок собак. И все голодные.
— А неплохо придумано, это, небось, какой-нибудь экологический питомник, где люди сливаются с природой?
— Типа того.
— Я думаю, нам надо что-то поближе к городу. И без зверей. Мясо мы сами съедим.
— Поищем, — улыбнулся Дима. — У меня, если что, нарисовался план Б, и он нам ничего не будет стоить в деньгах. Есть дружественная контора, она пустит нас жить в свой офис, надо будет только спальники купить. Там и кухня есть, и душ, а на весь январь они все равно закрываются.
— Идеально! Я уже согласен, — заявил я. — Чувствую, мы лучше не найдем. А что надо за это делать?
Дима вздохнул.
— Пока неясно. Возможно отвечать на голосовые вызовы и изображать команду в сборе.
— Ну это терпимо… Главное, чтоб не круглосуточно.
— А вот тут ничего неизвестно пока.
Макс только головой покачал.
— Парни, я вам сочувствую. Я бы к себе позвал, но у нас реально нет места. Если только на улице.
— Ты можешь позвать к себе Центуриона, у него есть меховая палатка.
— Не, Центуриона не надо. Хотя он как-то притих, но уверен, он полон идей…
— Надеюсь, они проявятся не раньше воскресенья. Потому что в субботу мы Обу ведем на скалодром по случаю его дня рождения.
— Я тоже надеюсь. Тем более, что Центурион сам озаботился этим днем рождения, мы там только группа поддержки, — вспомнил я. — Хотя с Центуриона станется. Но, думаю, субботу мы проскочим. А вот дальше — вопросики. Я видел его среди организаторов Дня Мандрагоры.
— Чего? Это что еще такое?
— Это, по ходу, целое дело. Мне в инкубаторе рассказали. И настоятельно рекомендовали хотя бы заглянуть, потому что универ этим ивентом реально гордится.
—???
— Подожди-подожди, и он даже не попытался затащить нас в этот движ? — удивился Баклан после того, как я в красках расписал предстоящий День Мандрагоры. Вернее, воображаемый, потому что с чужих слов.
— Неа. Ему кто-то умный объяснил, что если кого-то куда-то на аркане тащить, он туда не пойдет. В идеале еще надо было максимально скрыть от нас это мероприятие, чтобы мы туда начали рваться сами. Я вот точно такой: если меня куда-нибудь не пускают, я начинаю туда немедленно хотеть.
— Хм. И что, будем рваться?
— Ну не знаю. Смысла особого я не увидел, хотя в целом звучит прикольно. Выступать ни с какими театральными номерами я точно не буду, оставлю это Больешу. Он вроде бы участвует. И презентовать наработки тоже никакие не буду. Во-первых, у меня ничего не готово, во-вторых, без разрешения инкубатора я все равно ничего не могу.
— А как же те элементные штуки, которые вы уже переделали? Ты говорил же… Или это секрет, я ничего не путаю? — уточнил Макс.
— Это не только не секрет, но и уже в работе. Разложено по библиотекам с рекомендацией к использованию. Значит, в презентации они не нуждаются, кому надо, тот уже знает. На День Мандрагоры выходят с концептами, которым нужно финансирование и продвижение. Для срочного привлечения внимания. Когда понятно, что сейчас такая идея еще кому-нибудь в голову придет, и ты пролетишь. В принципе, его надо было бы назвать День Опоссума.
— Почему? — удивился Макс.
— Бежит — орет, — пояснил Дима. — А мандрагора просто орет.
— А!
— На игру давайте зарегистрируемся, мне нравится, да и в следующую субботу я ничего не делаю, — деловито предложил Баклан, прокручивая форму.
— Давай, — согласился я. — Отказаться-то всегда можно. Наверное.
Но до Дня Мандрагоры было еще больше недели, можно сказать, в следующей жизни.
Скалодром, инкубатор, поиск жилья на каникулы, предстоящие экзамены — эта активность хоть и пыталась занять всё мое время, но никак не могла отвлечь меня от мыслей, куда делись мои родители вместе с бабушкой. За деда я не волновался, его, пока он не захочет, никто не найдет, это его нормальное состояние.
Проделав очевидные упражнения по напоминанию семье о себе и не получив никакой реакции, я призадумался. С одной стороны, если они взяли и исчезли, значит, у них есть на это причины, а, с другой, мне нужно знать хоть что-то. Я сел на кровати, взял планшет и уставился в него.
Мама мне в свое время говорила, что, когда становишься взрослым, всё, что нужно знать о родителях, что у них всё нормально. И тогда можно не беспокоиться. Больше ничего знать не надо. И, похоже, это правда.
А вдруг их уже нет? Холод дохнул мне в спину. Я вздрогнул и обернулся: ничего удивительного, окно слетело с фиксатора и распахнулось. Наверное, кто-то небрежно зацепил его вчера. Еще и окно со мной разговаривает, совсем плохой стал. Окно я прикрыл, но теплее мне от этого не стало.
Что если я остался совсем один? Я некоторое время потоптался вокруг этой мысли, пока не натоптал целую проплешину на воображаемой поляне. Нет, мне надо узнать, что с ними. Куда они делись? А вдруг я все же что-то могу сделать? Предположим, что с ними всё в порядке, я просто не подумал об очевидных вариантах.
