Котлет не было, а было запеченное мясо, которое я, как обещал, отдал Баклану. А сам пошел за лапшой, от которой чудом спаслась администрация. Выглядел суп и правда многообещающе, я раньше на него не попадал. Довольная мама Галя мелькала в глубине кухни, молодые повара охреневали, а примчавшиеся на скандал безопасники тихо пристроились в общую очередь. Старый безопасник первым делом набрал себе стопку хлеба с семечками, а молодой сразу пошел за лапшой, как и я. Рекламная кампания мамы Гали имела успех.
Пока мы бродили по залу и собирали еду, кассир несколько раз попытался перезапустить свое устройство, но был остановлен менеджером, который справедливо заявил, что если всех кормят просто так, то, значит, всех. А не только тех, кто пришел до двух часов. Вот к ужину неплохо было бы починить технику, но нужны люди уже едут. Может, успеют починить.
Баклан утащил нас за самый дальний стол, чтобы мы попутно обсудили и мои дела. Хотя ничего особенно секретного в наших разговорах не было и не могло быть, я минимум три раза услышал слово «пересдача», пока шел за компотом и обратно, но все равно, наши дела — это наши дела.
— Скажи мне, — спросил Дима. — Я всё понимаю в твоем отношении к людям, которые лезут не в свое дело. Но что тебе мешало взять конспекты, а потом на всё забить? Типа что ты мне сделаешь, я в другом городе!
— Была у меня такая мысль, — вздохнул я, вылавливая из компота курагу. — Но тут же улетучилась, когда она перешла к нашей лабе. То есть сейчас она мне говорит, с кем дружить, потом как работать, а потом я не знаю, что будет. Расскажет, где повеситься? Я хотел бы, чтобы ее такие мысли вообще не посещали. В принципе.
— Спалилась, девчонка, — фыркнул Макс. — Меня больше всего задело упоминание возрастов. Ей самой-то сколько лет?
— Типа двадцать что ли. Она пару лет после школы в этой самой школе работала.
— Это оскорбительно. Мы не можем позволить нежной фиалке диктовать нам условия. Если я чем-то могу помочь, привлекайте меня.
— Мы и крапиве не можем, а также дубу, сосне и березе, — засмеялся Баклан. — Вообще никому. Давай вернемся и глянем на твой учебник. Я надеюсь, в этот раз он не бумажный?
— Не, все в планшете. Перекину тебе.
— Супер.
Примерно через пару часов после обеда Баклан оторвался от чтения учебника, встал с кровати и ткнул меня в бок.
— Я понял, в чем проблема. Слушай сюда. А ты мне потом откроешь страшный секрет, почему ты, такой умный, наступаешь на одни и те же грабли.
По словам Баклана, предмет «Практики контракта» имел не так уж много общего с историей мира. Если история мира была упражнением на замыливание и избегание ответственности, то практика контракта это по сути практика конфликта и упражнение на иерархию. При освоении этого дивного предмета учили не закрывать глаза на проблемы, а не стоять под стрелой, и рассчитывать свои силы, вступая в конфликт.
— Хорошо. Я дебил. Я все равно не понял. Можешь, на примерах?
— Вот. Перейдем к примерам. Тут еще проблема в том, что у вас укороченный учебник и из него все понятное к черту вырезали.
Где-то я уже слышал про проблему укороченных учебников. Я хотел было об этом сказать, но решил не перебивать.
— Я тебе дам свой, — пообещал Балкан. — Но сначала примеры. Вспомни, пожалуйста, какой-нибудь совсем полоумный бизнес из свеженького.
— Совсем полоумный… А, был один! Одна контора продавала индульгенции корпорациям, которые делают что-то не то. Среду загрязняют или еще что-нибудь в таком духе. А сами индульгенции они генерировали путем стимулирования мозгов триллионов дрозофил. Стимулировали мощно, до оргазма, дрозофилы были довольны, наверное.
— Вот. Отлично! Как у них дела, кстати?
— Не знаю, думаю, вряд ли хорошо.
— А как они это в принципе продавали?
— Логика была прямая как стрела: стимулируешь дрозофил — приносишь природе добро, генерируешь индульгенции, продаешь индульгенции тем, кто природе вредит, — опять приносишь добро, но уже людям с деньгами. Как-то так должно было работать.
— Гениально! Так вот. В свете практики контракта ты должен понимать, чем ты занимаешься и кого окучиваешь в качестве финального бенефициара. С дрозофильным стартапом ни в какое Министерство приходить нельзя, потому что хорошо, если они тебе не дадут грант. Настоящие проблемы начнутся, если его дадут, потому что замучаешься потом доказывать его полезность. Это ведь чисто идеологический выверт, за такое территориальные структуры по голове не погладят. С такими делами надо идти в специальные фонды и к корпоратам. Потому что если с дрозофилами не выгорит, и вы пойдете в суд, ваши шансы там будут примерно равны, ведь ты глобально никого не обидел. А вот если ты покусился на бюджеты территории и не отработал обязательства, то тебя ничто не спасет. И тебя сожрут. Конечно, гораздо важнее это для тех, кто работает внутри системы, тот же ваш Гелий должен ориентироваться в этих вопросах идеально.
— Это я заметил… Когда он нам конкурирующую группу на хвост посадил.
— А еще, насколько я помню, где-то там маячат Марш и Фантом. Все играют в эти игры.
