Центурион добыл у администрации пылеуловитель с датчиком типа тех, что стояли у нас в инкубаторе, и попытался использовать его не по назначению. Смысл датчика был в том, чтобы пылеуловитель включался сам после достижения выставленных параметров. А Центурион приспособил его в качестве метода карательной гигиены: заявлялся в комнату без предупреждения, замерял состояние пыли по датчику, требовал все убрать заново и сваливал, не включая сам пылеуловитель. С Максом этот номер не прошел, потому что Макс отлично знал, что это за прибор. Он немедленно выловил Центуриона обратно и принудил его пылеуловитель включить, чтобы привести параметры к норме. Раз уж он вообще пришел. Центурион попробовал отказаться, утверждая, что его дело только мерить, но Макс прочел ему наизусть инструкцию по использованию данного прибора и заставил остаться. Потому что необходимо было проверить, сможет ли пылеуловитель в принципе справиться с обычной комнатой, которую никто и никогда не обрабатывал лабораторным пылеуловителем. В общем, Максова манера душнить пришлась весьма кстати.
И когда мы пришли в комнату вечером, мы застали там довольного Макса, недовольного Центуриона и обожравшийся пылью агрегат. Эта компания там сидела уже пару часов, потому что пылеуловители — ребята небыстрые. Они должны стоять стационарно и усасывать в себя пыль по мере поступления, а не всю сразу. Для серьезных уборок существуют другие устройства.
В конце концов нашу комнату дочистили, пылеуловитель удовлетворенно пискнул и отключился. Центурион отметил, что комната предварительно принята, но в субботу он придет снова, а потом, заметив открытую дверь, к нам явился Оба и устроил скандал, почему в их собственной комнате такая чистка не проведена — его воображаемый друг страдает от аллергии. В чужом глазу соринку видим, а в своем бревна не замечаем, зовите Ленина, бревно само себя не вынесет, мой руки перед едой, а комнату перед переделом собственности.
Когда Оба впадал в желание поделиться своими трактовками впитанного культурного фона, управы на него никакой не было. Центурион скис и потерял остатки боевого задора. Если с нами и нашими соседями у него бесконечно шли какие-то стычки, то Обу с его воображаемым другом он пытался то ли усыновить, то ли максимально изолировать. Подозреваю, что всему виной была инициатива администрации, которые проинструктировали его беречь гостя территории и репутацию университета не ронять. А блюсти репутацию для Центуриона было любимым занятием. Честно говоря, при всем моем отношении к Обе, я был рад, что он живет не в нашей комнате. А то, мне кажется, я бы уже начал видеть его воображаемого друга.
Оба, уходя, обернулся и подмигнул нам, и это значило, что по крайней мере на сегодня и завтра мы от Центуриона избавлены. Быстро он не оправится. Вот же неугомонная сволочь.
Оказалось, что последнюю фразу я подумал вслух.
— Ага, — согласился Макс. — В нем самозарождается страсть к порядку, ничем ее не унять. Ее бы прикрутить градусов на двадцать, и можно было бы терпеть, а если еще на двадцать — то он был бы даже полезен.
— Угу, я заметил, — подтвердил я. — Я раньше думал, что он просто должен быть занят делом, но подозреваю, что такого объема дела просто не существует.
— На длинном забеге — точно нет. А вот сегодня мы его нормально загрузили.
— Честь тебе, Макс, и хвала.
— И еще Обе.
— Да, Обе тоже.
В среду все наши сдали экзамен по созданию элементов, который я сдал в октябре экстерном, и можно было сидеть в инкубаторе сколько влезет. Однако все разбежались, собирая новогодние подарки родне, а оставшаяся часть доставала меня требованиями рассказать про «Зимнюю феерию». И каждый раз разговор сводился к магическому снегу. Я уже сожалел, что отправил бабушке снежный ящик курьером, потому что проще было показать, чем объяснить. В обеденный перерыв мы попробовали создать что-то подобное своими руками, но выяснилось, что тут без химиков никак, и мы можем создать только самостоятельно галопирующий снежок, если вложим в него биокристалл. Вообще-то мы должны были проводить с биокристаллами какие-то другие эксперименты, но никто так и не сказал, какие, поэтому мы влезли в ящик и приспособили их к делу. А то чего они? С обычными кристаллами такой номер не проходил, в снежном окружении кристалл куксился и хотел какой-то оболочки, а, получив минимальный обвес, мог максимум оторвать снежок от земли и так висеть. Что было уже не так неинтересно.
