Мы допили чай, я составил посуду в посудомойку, и мы разошлись. Но не успел я придумать, чем бы мне себя занять, как в комнату ввалился Баклан.
— Скажи, ты пошутил, когда говорил, что назначишь меня директором по коммуникациям? Или по развитию, я на оба варианта согласен.
Неплохо так его расколбасило. Неужели весь вечер он хотел обсудить именно это?
— Нет, Баклан, не пошутил. Можешь обе должности занять. Только не над чем пока директорствовать.
— Димку жалко. И Майю!
— И Серафима с Василием. Сидят там как в клетке. Но быстро такие дела не делаются. Я должен поговорить со своим начальством, иначе по официальной линии мне сразу ответят «нет». И для убедительности мы должны еще что-нибудь полезное сделать и доказать, что нам нужны люди. В идеале Вальтон должен облажаться, но это уже вишня на торте. Можно без нее.
— Я тут подумал кое-что. Твой Вальтон выглядит как мой старый босс. Он просто собирает прикольный народ и ему радуется. А дела делаются в фоновом режиме, если вообще делаются.
— Согласен. Тоже думаю, что он коллекционер. Причем разборчивый, не из каждого выпуска людей берет. Разглядывает под лупой, что попало не берет.
— А мы можем подсунуть ему что-нибудь яркое, но ненужное? Нам ненужное?
— Чтобы впихнуть ему что-нибудь ненужное, надо где-то сначала взять это ненужное. Но я не знаю где. В идеале нам нужна какая-нибудь безумная звезда, которой нечем заняться.
— Я могу взять на себя заманивание звезды. У меня есть опыт, да и сам я классный.
— Да кто б сомневался! Давай на этой точке зафиксируемся и подождем. Я уверен, что-нибудь подвернется.
На вторую половину дня обещали метель, и вместо аэроскутера прибыл мобиль на полозьях. Половину дороги я ощущал себя барином на санях, а вторую половину — школьником на горках, потому что дорогу к Озерному, Вальтоновскому поселку, никто никак не чистил и ехали мы, прыгая по наметенным кочкам. Солнце ненадолго вышло из-за набухшей тучи, но тут же спряталось — точно снег пойдет.
Я попросил водителя меня подождать, я не планировал застревать тут больше, чем на два часа, но смог вырваться только через два с половиной, из которых я полтора часа просидел в кабинете у Вальтона. Он пытался меня замотивировать блестящими перспективами и уболтал так, что я чуть не заснул. По его словам выходило, что органические элементы укреплять уже не надо, через пару лет это станет неактуально, а вот вложиться в работу с биокристаллами стоило бы.
Вальтон даже пообещал поддержку контрактами моего будущего бизнеса, который я непременно создам. Есть ли хоть один человек на этой Земле, который еще не слышал про мой трастовый фонд? Может, я все спущу на развлечения? На ту же «Зимнюю феерию»? Да нет, на нее не получится, там билетов нет до февраля. Слушать его было скучно, я все для себя решил, не надо мне Вальтоновских контрактов. А, может, и надо, но только чтобы не сидеть тут в медвежьем углу.
Чтобы взбодрить его, я спросил, что он думает о ротации сотрудников между ним и инкубатором? Об обмене опытом и прочем сотрудничестве? Рептилоид оказался крепок и заявил, что всемерно поддерживает, но уровень сотрудников должен быть равным, чтобы сотрудничество было полезным. Например, что бы я о себе не думал, опыта у меня слишком мало, чтобы мы могли поменяться, скажем, с Майей. У нее за плечами уже год работы у Вальтона, а у меня сколько? Несколько месяцев? Хм, маловато будет. Можно обсудить приезд Шведа, если он согласится бросить универ на пару месяцев.
На Шведа он зубы наточил, молодец какой. Слышать про свой уровень было обидно, но я в страшном сне не собирался предлагать себя в качестве обменного материала. А кого бы я предложил? А вот Рапунцель, например. Которая больше не Рапунцель. Она достаточно безумна, чтобы тут все разнести. Только опыта у нее еще меньше, чем у меня, я обгонял ее на два летних месяца.
Рапунцель мощно отожгла в первые дни нового года, сообщив нам о смене имени. Теперь она была не Рапунцель, а Ртуть. Хмарь мне потом написала, что Рапунцель сильно зацепила история с голубой розой, которая оказалась банальным следящим устройством, и теперь не хочет иметь ничего общего с собой прежней. Сильная, надо сказать, идея. Имя-то причем? Персонаж, который подсунул ей эту розу, даже не знал, как ее зовут. Или знал? Неважно. Если бы я менял имя после каждой неудачи, все системы давно бы сошли с ума, пытаясь сохранить мне единство личности.
По поводу смены имени с одного «Р» на другое Швед сделал объявление в группе Трилобитов, мы ее поздравили, а я порадовался, что имя у нее начинается хотя бы на ту же букву, что и раньше. И на ту же, что и у меня. Легко запомнить. Каравай заподозрил, что, прихватив имя из таблицы Менделеева, она просто косплеит Гелия, но новоявленная Ртуть огрызнулась, что не видит здесь ничего плохого, и Швед ее поддержал. Все мы в каком-то смысле косплеим Гелия.
