Птиц спрятала демонстрационные образцы обратно в хранилище и сменила Варвару на кафедре. Народ поснимал очки. Теперь можно было пользоваться глазами. Теперь Птиц разлилась соловьем на предмет последнего нашего изобретения, которое позволяет усреднять материал. Далее пошли замеры, доказательства, какие-то древние работы и графики. А потом показался наш оргудав в исходной версии и закрутился на экране.
Там же в углу появились имена авторов маленькими буковками, причем мое шло первым.
Полные имена и в самом деле смотрелись необычно, даром, что шли в столбик. Вот ужас-то постоянно оперировать такой колбасой! Нет, все-таки реформа обращений была в свое время весьма уместна. Отчества и фамилии преподов я, честно говоря, уже забыл.
— Прикол! — зашептал мне с другой стороны Килик. — Все время забываю, что ты у нас Александр Иванов.
— Я тоже забываю, что ты Киличенко, — огрызнулся я.
— Ну, конечно, — уже в голос сказал Питон и потянул руку вверх. — Ты хоть мелким шрифтом есть, а меня вообще нет. Какого черта?
Я схватил его за плечо и развернул к себе:
— Заткнись, я тебе руку сломаю!
— А я тебе ногу! Какого хрена не даешь сказать? Себе место в вечности обеспечил, а мы?
К счастью, на первых рядах развернулась дискуссия вокруг принципа действия нашего оргудава, и нашу перепалку никто толком не слышал. Питона хотелось пристукнуть, потому что я бы тоже послушал анализ нашего устройства. А то придумаешь что-нибудь и даже не знаешь что.
Потом появился слайд со всеми именами Трилобитов, даже с именем Каравая, которого еще не успели отовсюду вычеркнуть, и я ткнул свободной рукой в экран:
— Вон твое имя, Владимир Денисович. Или ты размером шрифта недоволен?
Питон отвлекся от борьбы со мной и уставился на экран. Потом злобно посмотрел на меня, вырвался и отодвинулся. И последнее слово оставил за собой:
— Недоволен. Можно было крупнее.
Тут взял слово Красин, поздравил нас с тем, что мы вывели новый стандарт и зафиксировал параметры последних элементов, которые мы сделали с помощью нашего органического прибора. Ну молодец мужик, а что, если у нас параметры поплывут? Подожди-ка, подожди, о чем это он? Что все элементы теперь будут делаться только с помощью оргудавов? Где мы их столько возьмем?
Но Красин только лучился как магический снежок и тыкал пальцем в параметры, расписывая открывающиеся перспективы.
Через два часа священнодействие завершилось, вышел Гелий, сообщил всем, что наша концепция одобрена в Министерстве, и мы будем продолжать работу как запланировано. Поскольку никто из разработчиков с других территорий даже близко не выдал ничего похожего на наши результаты, наше направление призвано самым перспективным и временно эталонным. Еще раз назвал поименно всех трилобитов, поблагодарил за вклад, объявил выходной и велел расходиться. Народ зашуршал вещами.
— И это всё? Что это было? Мотивирующее собрание? — опять завозмущался Питон.
— Чего тебе надо? — огрызнулся я. — Ты на слайде был? Был. Что еще?
— Какого хрена все выглядит так, как будто они нами руководят? — чуть ли не орал он.
В этом я его возмущение разделял. Потому что ровно так всё и выглядело. С другой стороны, никто из нас не осилил бы накропать все это обоснование. Если честно. Я, кажется, налажал даже с доками под оргудав, уверен, что Марго за мной все переделала уже. Но ответить мне ему было нечего, и вообще я хотел кофе, плюшек и гулять, а не вот это вот всё. Но подошел Швед, и проблема решилась сама собой.
— Так. Пойдем я тебе объясню, — теперь он цапнул Питона за плечо.
— И мне объясни, — обрадовался я. Мне показалось, я и так понял, но вдруг Шведу с его колокольни еще виднее.
— И мне! — присоединился Килик.
Так у нас собралась банда жаждущих объяснений человек в восемь. Таким количеством заваливать утром в субботу в «Гамлета» мы не рискнули, никуда бы мы такой ордой не влезли, но Ворон обещал показать чуть менее популярную кафешку рядом.
— Она менее популярная, потому что там хуже? — с подозрением уточнила Олич.
— Там попроще и подешевле. Никакого пафоса, — объяснил Ворон.
— Если подешевле, то хорошо, — проворчал Килик.
За каникулы все изрядно поиздержались. Но в числе ходивших по инкубатору слухов, бродил и приятный — про будущую премию, так что кое-что все-таки можно было себе позволить.
