В списке было полтора десятка заголовков, уверен, что Баклан выбрал лучшее. Я поискал, нет ли чего про отца или про меня, не сомневаюсь, что мы тоже во всем виноваты, но навскидку не нашел, а специально искать не стал.
Я поднял глаза. Народ сидел как-то сжавшись, особенно девочки, и только Антон с Красиным борзо оглядывали окрестности. Я встретился взглядом с Красиным. Он ухмыльнулся мне, я ухмыльнулся в ответ. Чего не отнимешь у Красина, так того, что он боец. Ну и я не хуже. Сохранив приклеенные ухмылки, ибо нефиг, мы повернулись Гелию, которому наконец принесли пульт.
— Так, — провозгласил Гелий.
— Профессор, — пискнула Зима. — А вы читали? Вот это всё?
Она потрясла своим браслетом, над которым в пространстве висело штук пять открытых материалов с картинками. В одном из них угадывался профиль Гелия и трость, на рукоять которой он положил руки и подбородок. Никогда не видел, чтобы он так сидел, наверное, нарисовали.
— Проглядел из любви к искусству, — кивнул профессор. — Не обращайте внимания, вам эти писания никак не помогут. И не помешают. Пустая трескотня. Ничего там полезного нет, как и сильно вредного тоже. Университет следит за прессой, если начнут полоскать кого-то из студентов, мы пойдем сразу в суд. А там блокировка выпусков, потенциальная потеря лицензии, и прочие радости свободных СМИ. Поэтому не волнуйтесь, и родителям скажите, чтобы не волновались, если они приняли близко к сердцу.
— А почему сразу в суд? — заинтересовался я.
— А потому что есть указ Министерства, регламентирующий, что за ваши художества отвечает в первую очередь университет. Это не освобождает вас от ответственности полностью, если вы натворите что-то крупное, как и премий не лишает, но позволяет университету бодро наступать на мозоли всем, кто пытается вытащить вас из-под защиты учебного заведения. Потому что это трактуется как атака на Министерство и образовательную индустрию целиком, а у нас этого не любят. Так что ни вселенская слава, ни вселенский позор вам не грозят, пока вы не покинете наше учебное заведение.
— Ух ты! — обрадовался Мавр. — И можно бесчинствовать?
— В ограниченных объемах, — скривился Швед. — Вспомни Марша и Фантома.
— Угу, — вспомнил Мавр и сник.
Не знаю уж, что он там себе напланировал, но идея эта вытекала из него, как воздух из плохо завязанного шарика. Но сосредоточиться на Мавре мы не успели, потому что Гелий вывел на экран картинку с производством в разрезе и продолжил речь.
— Но вернемся к нашим баранам. То есть к элементам. На данный момент у нас есть уверенность, что самая устойчивая к стрессу генерация элементов получается из массы с индексом агрессивности 3 и через оргудав, дающий на нижнем конце индекс агрессивности 1. В готовом виде элементы отличий не имеют, точнее, нам пока нечем отследить, чем именно они отличаются. Но самые устойчивые — именно те, что я описал.
— Ого! — зашумел наш коллектив. — А другие?
— А другие тоже хорошие, и в обычном режиме будут функционировать, но сейчас у нас срочный заказ на фильтры для Минсвязности. Им надо срочно. Они сами же и будут разбираться с контролем и лицензированием.
— Уууу, — завыли наши. — Мы же им оргудав отдали!
— Они нам его уже вернули, — небрежно бросил Антон. — И сделали себе два своих.
— Так в чем дело? — возмутилась Влада.
Вот, овца, как будто свое сторожит. Надо Гелию назначить ее завхозом, у нее отлично получится. Еще она всякие блестяшки любит, будет собирать.
— Дело в том, что они не могут получить массу с этим индексом. У них все время получается больше. Со временем разберутся, но пока не получается. А дело срочное. Фильтры нужны с шагом в одну единицу, и всего их надо десять. Завтра.
Ага, логика Вадима в действии. Узнали о потенциальной угрозе, решили подготовиться. Ну так что будем делать?
Этот же вопрос волновал всех остальных.
— У нас нет массы. По нашему журналу, масса с нужным параметром получается, если в ее создании принимали участие Мавр и Питон. Поэтому именно вас, господа, мы попросим этим заняться. Оргудавов нужной формации у нас два, за них может сесть кто угодно, но пока нет массы, и работы нет. И мы немного поработаем на будущее: сделаем за вечер еще три оргудава.
— А давайте пять!
— Десять!
— Пятилетку за три года, — прищурился Гелий. — Посмотрим. Я считаю, что и три — это оптимистичный замах. Оргудавы в принципе можно делать из любой массы, но именно эти делались из массы с индексом 5. На всякий случай повторим. Она у нас есть. Но! Чтобы дело опять не закончилось травмами, нам нужен дополнительный контроль. Мы пригласили коллег, они должны вот-вот подойти.
