— Ладно, — согласился Вальтон. — Этот вопрос мы в принципе можем рассмотреть. И отдать их вам туда, если будет ясно, что сотрудничество с вами идет всем на пользу. Но для этого вы должны немного плотнее пообщаться. Вы ведь никаких больше поездок на каникулы не планировали?
Кошмар какой. Да он меня заманивает! И что делать? Бросить этих троих на растерзание мужикам в свитерах с оленями? Я чувствовал, что дело здесь адски нечисто. Вроде мы мне это ничего не стоит… Почувствовав мою неуверенность, Вальтон окончательно сдал назад. Или неокончательно?
— Вот и договорились! — заявил он. — Заезжайте к нам, когда сможете, в любой день. Мы все здесь постоянно. Майя вызовет вам транспорт и проводит. Очень, очень был рад пообщаться.
Он стремительно встал, мы спустились вниз, и я был сдан на руки Майе с поручением проследить, чтобы я сел именно в тот транспорт, в который нужно. Последнее пожелание было лишним, потому что когда мы вышли на парковку ничего, кроме того же аэроскутера, который привез меня сюда, там не наблюдалось.
— Пока, — улыбнулась мне Майя. — Надеюсь, ты еще приедешь. С тобой весело. И с эластичностью мы не закончили.
Да, не закончили. Дело брошено, нехорошо. На сердце у меня заскребли кошки. С одной стороны, ужасно жалко этих троих, они отсюда никуда деться не могут, с другой, хочется что-то путное за каникулы делать. Но с третьей — это место мне совсем не понравилось. И дартс этот без единого следа, и народ смурной, да и место как будто специально спряталось. Со всех сторон его лес подпирает. Придется мне еще раз все обдумать.
Я попрощался с Майей, загрузился в скутер, и мы полетели. За окном было темно, скутер освещал путь перед собой единственной фарой, снежинки летел в лобовое стекло, а я думал, как же хорошо, что меня точно ждут дома. И бабушка, и друзья, и пирожки. Вальтоновских ребят, похоже, никто нигде не ждет.
Домой мы добирались чуть дольше, чем к Вальтону, скутер в этот раз решил над лесом не подниматься, и мы ехали в объезд. У дома я сразу отпустил скутер, нажав кнопку «ожидание не требуется», потому что он опять вознамерился ждать меня полчаса.
Я открыл дверь и с порога почувствовал, как пахнет чем-то вкусным. Ну точно пирожки!
С пирожками я ошибся. Это были не пирожки, а лепешки, которые бабушка пожарила в комплект к бараньей ноге. Ногу вздумалось запечь Баклану, потому что пока меня не было, а Дима спал, ему захотелось деятельности. И погрузился в нее с головой. Ногу привезли из кулинарии из соседнего поселка, сразу замаринованную в розмарине. Бабушка хохотала и говорила, что они чудом спаслись. В былые времена ноги продавались комплектом по две, ведь нельзя оскорблять гостей одинокой ногой, тем более, что у барана много ног. Зачем лишать гостей еды?
Вышло чудесно. И одной ноги нам четверым хватило выше головы и еще осталось. Сегодня мы могли бы снова принять в гостях управляющего с помощником, только они не пришли.
— Что-то вы плохо едите, — покачала головой бабушка.
— Нормально едим. У меня, например, сегодня физической работы никакой, только лясы точил, — попытался я ее разубедить.
— Как съездил, кстати? — поинтересовался Баклан, сворачивая трубочкой лепешку.
— Странно. Очень странно. Место толковое, но скучное, я бы там работать не хотел. Очень тоскливо. Сидят, ковыряют чего-то. У них даже дартс висит чуть ли не в упаковке, никому не надо.
— Это знак! — поднял палец вверх Баклан.
— Не, ну серьезно. Может, потому что они там слишком взрослые. Хотя нет, Гелий большинства из них втрое старше, но он вовсе не унылый. И сам Вальтон мне не понравился. Дим, а ты вроде работал на производителя этой жилетки? Не расскажешь, что она делает точно?
— Какой жилетки? — не понял Дима.
— А помнишь, ты стенд делал?
— Да, точно! Ща расскажу. Всех деталей я не знаю, но в общих чертах представляю, что она делает.
Дима рассказал то, что я более-менее помнил, но с парой нюансов. Жилетка относилась к набору одежды под названием «Эмозамер» и снабжала носителя записью аудио с подшитой записью эмоций. Эмоции замерялись не очень точно, но позволяли более-менее составить представление о происходящем. Продавались эти устройства для работы с массовыми аудиториями. И давали возможность замерить реакцию толпы на оратора. Или профессора. Или певца. О том, насколько хорошо работает это изобретение с большой группой, Дима не знал, а вот с малой группой оно работало плохо. Потому что выбросы эмоций, которая эта технология замеряла, могли относиться к чему угодно. И источник триггера владельцу необходимо было определить самому. А вот личный разговор с одним или двумя людьми эта вещь замеряла прекрасно.
— Понятно, — кивнул я. — Он, знаешь, когда мы толпой ходили, жилетку не надевал, а когда пошел со мной в кабинет беседовать, надел. Я еще думаю, в чем разница? Писал бы все подряд.
— Там бардак получается, — пояснил Дима. — Но на толпе, как ни странно, должно быть поточнее. Когда основным источником эмоций является зрелище, все эмоции логично приписать ему. В среднем должно быть так.
— Так что, поедешь еще? — уточнил Баклан.
