Печенья принесли столько, что можно было бы накормить всю нашу комнату. Без Баклана, конечно. На стол ко мне прискакал любопытный воробей, я отломил ему кусочек и подвинул в его сторону. Воробей воткнул клюв по центру куска, разворотил и так не крупный фрагмент, подхватил меньшую часть и улетел. И это все, что тебе надо, друг? Завидую. А мне вот нужен грант, но его не дают.
Я подождал, пока чай заварится и налил себе полчашки. Откусил уже отломанное печенье и зажмурился. Хорошо! Что еще нужно человеку? Солнышко, чай, да печенье, да и без печенья было бы нормально. Несколько лет я следовал этому принципу.
Грустно, да. И со старыми принципами не вышло, и с новыми тоже. Тут мне стало смешно и чуть не подавился. Сижу тут, унываю, а солнце, между прочим, по-прежнему с нами.
Незаметно я слупил полвазочки хрустящей выпечки, явно сами пекут, молодцы. Все-таки на всю комнату бы не хватило. Только мне и Диме. Или мне и Максу.
Мысли однако лезли в голову невеселые. И не только потому, что у меня остался последний шанс. Не такой уж он последний, если вдуматься. Просто последний из имеющихся. Главное, я опять чувствовал, что меня ведут как бычка на веревочке.
Чего хочет отец, понятно. Чтобы хоть кто-нибудь придумал начинку для его прекрасных новых кристаллов. Иначе они так будут лежать бессмысленным грузом. А для этого нет ничего лучше живой конкуренции.
Когда полиция беседовала с нашими последними вторженцами, кстати, эти попали уже на гораздо большие неприятности, чем Буерак, выяснилось, что к нам наведалась независимая лаба, про которую я раньше не слышал. Отец вел с ними переговоры с зимы, а они кочевряжились, потому что им было не до биокристаллов — они пытались срубить себе каких-то бонусов на обвале элементов. Кое-что им удалось.
Но к сентябрю стало ясно, что основной поток пряников закончился, дальше остается мутотень по доводке, а для этого надо быть сертифицированным поставщиком крупного центра. Типа нашего инкубатора. И вот тогда они соизволили вернуться к отцу. Однако отец сообщил им, что спасибо, уже не надо, хотя и не стал объяснять почему. И уехал.
Они ткнулись по всем его контактам, встретились с изысканным молчанием, отец большой мастер на такие штуки, погрызли дверь секретариата, но ничего не добились. А потом узнали, что, когда он говорил им о том, что собрал у себя все последние модели биокристаллов и готов их предоставить, то вовсе не шутил. Он собрал и был готов. Но раздумал. Они поразнюхивали обстоятельства и выяснили, что вожделенное добро валяется в обычном особняке почти без охраны.
Перепоручив кристаллы мне, отец, видимо, предположил, что и другие активизируются, правда, вряд ли ожидал, что настолько сильно. Я же в детстве не ходил ни на джиу-джитсу, ни на курсы защиты помещений и народных масс. И он об этом знал. Хотя… Может, он считал, что теперь мне пора расти и в этом направлении.
Я вздохнул. Я в принципе уже не против. Жизнь за последний год стала гораздо интересней. И друзья подобрались огненные. И подруга. Но на веревочке-то водит меня не только он! Уверен, что и универ, и Министерство не откажутся откусить кусок пирога от всего, что мы изобразим. Пример той же Плющихи — милые бабушки, вопросов нет. Однако решать проблемы Хмарь с украденным у нее элементным построением пришлось мне, а бонусы от штрафной выплаты досталась им.
Хмарь, да. У меня было сильное ощущение, что если мы не найдем применения ее разработке, она так и сгинет на кладбище идей с надписью «Придумано непонятно зачем». И будет жаль, потому что я был совершенно уверен, что Хмарь придумала классную штуку.
А ведь еще есть Мавр. И Василий, с которым мы так ничего толком и не сделали. И Баклан, который вознамерился стать у меня директором по коммуникации. И к нам рвется Килик. Его Швед обижает почем зря, а Килик толковый на самом деле, хоть и почти такой же медленный, как Василий. Нет, Василий — самый медленный из людей, его никто не может победить.
Кажется, у меня рисуется собственная мотивация получить финансирование. Я только что это понял. А еще же у меня есть Оба со своими сердечными траблами. Как там, интересно, Оба? Излечился уже?
В пятницу в комнате, где жили Самсон, Килик, Больеш и Оба, только у Больеша вечер был по-настоящему пятничным. Они с Мари были заняты в представлении по случаю юбилея театрального отделения, там он и находился. Билетов своим соседям он достать не смог, а ничего другого собратья по комнате себе не придумали. И сейчас Самсон валялся на кровати, слушая последний альбом «Расширителей сознания», Килик плел какой-то виртуальный многобашенный замок, то и дело взмахивая руками, а Оба пялился в потолок.
Прослушав альбом два раза, Самсон соскучился и огляделся. Хотелось бы заняться чем-то новеньким, но искать приключений за пределами кампуса было лень и неохота. Килик выглядел слишком сосредоточенным, оставался Оба. Самсон вспомнил, что на прошлой неделе группа энтузиастов пыталась устроить Обе личную жизнь, и решил, что пора выяснить, как идут дела.
