— Если бы у меня были такие кружева, можно было бы не работать. Гриня, приедем домой, одолжишь тысячу долларов?
Вязенкин выбрался на улицу: поежился и увидел горы, белые вершины Кавказского хребта. Из своего вагончика вдруг выскочил Гога Мартыновский, крикнул назад своим, чтоб торопились… Вязенкин не мог оторваться от гор. Горы манили, они были далеко. Оттуда, с острых пиков, можно было увидеть всю землю и наверняка выбрать лучшее место — где чисто и уютно, — и бежать потом туда сломя голову. Но в обычные дни горы прятались в дымке и синем ультрафиолете. Ясный, чистый наступал день.
Затертый репортерский жилет туго обтягивал плотную фигуру Гоги.
— Митинг у ворот. Совещалово накрылось. Идете?
Вязенкин затосковал, но вспомнил о чернильных крестах за среду, четверг и остальные бестолково проведенные дни в этой командировке. Приободрился. Пошел собираться сам и звать Пестикова на съемку.
Руководитель пресс-службы чеченского правительства Андрей Твердиевич на службу приходил в семь. В его окне на втором этаже Дома правительства загорался свет. Андрей Андреевич запускал компьютер, ждал, когда загрузится страничка Интернета, и сосредоточивался на изучении последних новостей на лентах информационных агентств. Андрей Андреевич не был сотрудником федеральной службы безопасности, он был армейским майором — чай заваривал по-лейтенантски: с ложки сыпал заварку в кружку и заливал кипятком. Как всякий физически сильный человек Андрей Андреевич многое прощал людям, — даже откровенное предательство и обман не могли вызвать в Твердиевиче той ярости, которую люди хилые всегда предполагают в характере больших мужественных людей.
Был он прост как истинный провинциал.
И только служебная необходимость со временем воспитала в нем подозрительность, черту характера, которая была необходима при общении с корреспондентами центральных средств массовой информации.
Покружило майора Твердиевича.
От Дагестанского Ботлиха до Грозного протопал он, офицер пресс-службы, вместе с колоннами армейской пехоты; повидал разных журналистов, — и многих полюбил за искренность, и многим простил ложь и лицемерие. Но как прирожденный служака, не умевший скользить по служебным лестницам, а только принимать и сносить удары судьбы, дослужился Андрей Андреевич до звания майора. И как великий спец кавказской темы, осел на должность в новом правительстве Чечни.
Отглаженная по воротничкам цивильная сорочка, тугой галстук мешали сосредоточиться, брюки в стрелочку давили в поясе. От сидячей работы Андрей Андреевич полнел. Но, что еще хуже — у него стал портиться характер. Он сделался раздражительным и плохо спал.
И все из-за этих «последних новостей»…
Обычная война, к которой привык солдат — и рыл свой окоп, и топтал маршем фронтовые километры, и шел в бой с автоматом — закончилась. И год уже с лихвой продолжалась война минная — все так же уходили за хребет «двухсотые» грузы. Но в довесок нещадно била и терзала война информационная! И в этой бескомпромиссной войне-игре случалось Андрею Андреевичу быть битому.
Вот и в это утро четверга методично исследовал Твердиевич страницы Интернета.
Незаметно прошел час.
В дверь постучали, и в кабинет вошли двое.
Твердиевич машинально разглядывал посетителей; насторожился — запомнить матовые лица мужчин было невозможно.
«Профессионалы!» — подумал Твердиевич и раскрыл рабочий блокнот.
Закурили.
Андрей Андреевич, предчувствуя серьезность разговора, включил радио — заиграла утренняя ни к чему не обязывающая музыка. За долгую службу Твердиевич научился понимать даже не «с полуслова», — в армии спешка стоила человеческой жизни, — а читать между строк. Пошла реклама по радио: страховая компания предлагала выгодные условия страхования жилья и жизни.
— Гарантия, что случится именно сегодня, пятьдесят на пятьдесят, — говорил первый костюм, что сидел ближе к окну. Он пердставился Сергеевым. — Факт интернет-переписки «координатора» с «секретарем» в Назрани установлен. На днях состоится некий визит. На лентах нет?.. Ждите. Уверен, движение произойдет одновременно и с движением по нашей оперативной информацией.
Музыка шла фоном, диктор по радио называл адрес страховой компании. Название было громкое и длинное. Твердиевич запомнил последнее «…europa styles».
— Нас интересуют детали. У вас есть список аккредитованных журналистов?
Твердиевич достал папку, показал.
— Нет, нужны только те, кто сейчас в Грозном.
— Подчеркнутое красным, — Твердиевич ткнул в список пальцем.
Сергеев, склонив голову, стал переписывать фамилии.
— Вам не нужно действовать. Вы человек энергичный, — голос у второго по фамилии Иванов ровный и такой же незапоминающийся, как дикторский из радиоприемника. — Понимаю, должность обязывает. Но тут просьбочка к вам — только наблюдать. Вести себя как обычно. Вы меня понимаете?
— Чаю не хотите? — вдруг спросил Твердиевич.
Сергеев сложил листок вчетверо.
Твердиевич вышел из кабинета за водой.
