Приняв душ, я переоделась, вернулась в комнату и легла в постель. Сон не шёл. Кот лежал рядом со мной, но не мурлыкал, все прислушивался к каждому звуку. Для него поездка — стресс. Бедное животное. Обняв его, я уткнулась носом в пушистика и глубоко вздохнула, вспоминая, каким Янис был довольным, когда мы взяли кота. А что теперь? Я таскалась с нашим питомцем, в то время, как Янис где-то в Германии развлекается с Катенькой.
Сев в постели, я поправила волосы и ещё некоторое время думала о том, что мне нужно сделать, чтобы успокоиться и забыть последние семь лет. Но так ничего и не приходило в голову, поэтому я снова легла, обняла кота и прикрыла глаза.
— Я хочу есть! — услышала я, и открыла глаза, щурясь от яркого солнечного света.
Уже утро?! Так быстро? Я села в постели, потирая лицо и взглянула на светловолосую девчонку, такую же растрепанную, как и я, в розовой пижаме с барашками. Она так была похожа на Яшку, что я не смогла не улыбнуться, вспоминая его.
— Привет. А ты помнишь меня, да? — спросила я, протянув руку к девочке, чтобы поправить её волосы, но она отошла.
— Папа сказал, что ты его сестра, и ты посидишь со мной, пока он не приедет.
Кажется, Алëнка была не такой уж простой. Погладив кота, я поднялась с постели, собрала волосы в пучок и отправилась в ванную.
— Идем умываться! — позвала я девчонку, на что она ничего не ответила. — Алëна!?
Я понимала, что она ребенок, и может быть избалованной, но не до такой же степени. Вернувшись за Алëнкой, я поняла, что она пыталась погладить Бубенчика, который забился под кровать и шипел.
— Ну я же зову тебя, ты не слышала? Идем, умываться, чистить зубы, а потом я сварю тебе кашу.
— Я не люблю умываться! И ненавижу кашу! — она взглянула на меня и топнула ногой.
До какой степени нужно быть избалованной, чтобы позволять себе так разговаривать со старшими?! Я была возмущена, но спорить с ребенком не стала. Ушла в ванную и набрала номер Юрки.
— О, одним местом чувствую, что утро не совсем доброе! — посмеялся он в трубку.
— Не смешно! Она не хочет умываться и есть кашу. Ты тоже молодец, сбежал оставив меня с ней. Я же не умею обращаться с детьми…
— Алëна, нет ничего невозможного! Ты дралась с алкашами за место на лавке, а тут всего-лишь ребенок.
— Юра, я не собираюсь с ней драться.
— Договорись. Ну или придумай что-нибудь, мне пора.
Он бросил трубку, а я снова осталась один на один с Алëнкой. Умывшись, я прошла на кухню и принялась искать что-нибудь, чтобы приготовить завтрак.
Девчонка прибежала на кухню, когда я уже заканчивала готовить кашу и по всей квартире разносился приятный запах. Она села за стол и стала ждать.
— Когда уже будем есть?! — снова начала она, смотря на меня так, будто бы я была ей обязана.
— Когда ты научишься хорошо себя вести и правильно разговаривать со старшими! Я разве похожа на твою подружку? И не смотри на меня так. Взрослая девочка, а ведешь себя, как… — я замолчала, вспоминая, как вела себя в её возрасте, как дралась с мальчишками, и как материлась на проходящих взрослых.
— Тогда я не буду есть! — вдруг сказала Алëнка и убежала в комнату.
Я переоделась, накормила кота, думая, что она передумает и придет завтракать, но нет. Алëнка по-прежнему сидела в своей комнате. Время шло. Каша остывала. Выдохнув, я пошла к ней. Она же ребенок, а я не сдержалась и нагрубила ей. Подойдя к двери в её комнату, я постучала и вошла.
Алëнка сидела на кровати и что-то рисовала и не обращала на меня внимания. В комнате было множество игрушек о каких я в детстве даже и мечтать не могла. Юрка, действительно, избаловал её. Присев на край кровати, я взглянула на девочку.
— Предлагаю помириться и пойти вместе завтракать!
Она покачала головой, и я вдруг увидела, что у неё дрожат губы. Мне стало безумно стыдно за то, что я наговорила ей. Пересев к ней поближе, я приобняла Алëнка и погладила по волосам.
— Ты чего?! Из-за того, что я наговорила что-ли? Мне просто впервые в жизни сказали присмотреть за ребёнком, а ты…
— …не из-за этого… — всхлипнула Алëнка, проведя рукой по лицу, но на листок, на котором она рисовала, упала слезинка.
— Тебя кто-то обидел?
Она покачала головой, продолжая сдерживаться и крепче сжимать карандаш.
— Ну же, Алëна, расскажи мне все. Я обещаю, что никому не расскажу!
— Как только у мамы появится новый ребенок, она перестанет меня любить… — Алëнка договорила это и заплакала так громко, что у меня пробежали мурашки.
В этом маленьком человечке жила такая боль, с которой она просыпалась и засыпала каждый день. Я крепко обняла её, прижимая к себе и еле сдерживая свои слезы.
— Ты чего?! Глупенькая… кто тебе такое сказал? — я продолжала её обнимать, чувствуя, как она вся дрожит— Мама будет любить тебя так же, как и любила.
— Вика сказала, что так будет…
— Не слушай никого. Разве мама может тебя перестать любить? Ты же её главная помощница!
— Правда? — Алëнка взглянула на меня, размазывая слезы по лицу ладошкой.
— Конечно, правда! Идем, умоешься и пойдем завтракать, а потом куда-нибудь сходим! Куда ты хочешь?
