Лили никогда не любила себя, даже отражение в зеркале огорчало ее: оно совершенно не походило на иллюстрации в модных журналах. Она была уверена, что никто и никогда ее не полюбит, что такие женщины, как она, недостойны любви — счастье принадлежит лишь красоткам с обложек.В жизни Лили были Люк и его брат-близнец Трэвис. С Люком она дружила с малолетства, а Трэвиса обожала издали.Впереди у Лили дорога к себе… К жизни с любимым…
Посвящается Джами и Монике, которые внушили мне уверенность в ценности этого труда, а также моему великолепному мужу Полю за его любовь и поддержку.
Целую, целую, целую!
Я хотела бы поблагодарить всех моих друзей из Сан-Франциско, которые помогли мне усовершенствоваться в искусстве сочинительства; моих родителей и мою свекровь за то, что они искренне гордились своей дочерью, создательницей эротических романов; моего агента Джессику за то, что она верила в судьбу этой книги; моего редактора Селену за то, что умеет превратить совместную работу в сплошное удовольствие.
— Я? Моделью? Ты, наверное, смеешься?
Нижняя губа Джаники Эллис предательски задрожала.
— Прошу тебя, Лили. У Сони проблемы с желудком. А она была моей единственной моделью для демонстрации одежды больших размеров. На тебя вся надежда.
Махнув в сторону ярких смелых платьев, висевших на плечиках, она добавила:
— Это ведь не простой день. Сегодня мое первое большое шоу, и в зале сидят потенциальные покупатели. Тебе надо выйти и показать всего одно платье. Ради меня.
При других обстоятельствах Лили Эллис сделала бы что угодно ради сестры. Но в данном случае «что угодно» подразумевало демонстрацию ее вовсе не модельных параметров (все-таки она носила шестнадцатый размер), да еще под ослепляющими лучами прожекторов, да еще она должна была пройти по подиуму на высоченных шпильках. Она живо представила, как по аудитории проносится шепот неодобрения: «Что эта корова делает на шоу?» Да она в обморок упадет от унижения!
Она и так ощутила себя не в своей тарелке среди этой тусовки, состоящей в основном из дизайнеров и художников. Пройти два квартала от парковки к Москон-Центр, который находился в южном Сан-Франциско, Лили было достаточно, чтобы ощутить себя так, словно на груди у нее пришпилена вывеска «Со мной скучно».
Она энергично замотала головой и невольно повысила голос, перекрывая гул за кулисами подиума, где оживленно болтали визажисты, модели и дизайнеры.
— Я пришла посидеть среди публики и поаплодировать твоим невообразимым нарядам, а не для того, чтобы появиться в обтягивающем прозрачном платье, в котором я буду похожа на хромающего слона.
Однако спустя несколько минут Лили всерьез озадачилась: «Чего это вдруг меня закалывают со всех сторон шпильками, а визажист непонятной половой принадлежности накладывает мне тональный крем?»
Полный сарказма внутренний голос шепнул Лили: «Потому что ты просто пушистый безвольный комок».
Ее характер полностью соответствовал ее имени, да и внешность тоже. Ведь лилия — один из самых больших цветков. Если бы ее назвали Петунья или Фиалка, интересно, уродилась бы она миниатюрной и премиленькой, с пуговичным носиком и прямыми каштановыми волосами? В своих мечтах Лили была тонкой, как тростинка, блондинкой с выразительными голубыми глазами, на которой женщины задерживали завистливый, а мужчины — откровенно восхищенный взгляд. В своих мечтах она была похожа на тех инструкторов пилатеса из телерекламы, которую смотрела в своей квартире поздно вечером в гордом одиночестве. В реальности же от портрета-фантазии оставались лишь выразительные голубые глаза. Но, учитывая тот факт, что они были на ее лице, Лили считала, что они могли бы быть и грязно-карими, — какая разница? По ее мнению, даже ее тонкая бледная кожа и густые рыжие локоны не очень меняли общее впечатление. Снова ощутив себя неудачницей, она опустила плечи.
Джаника заворчала от неудовольствия и хлопнула Лили по спине, заставляя ее выпрямиться.
— Мне надо, чтобы у тебя была идеальная осанка, иначе я не смогу подогнать платье.
Когда Лили взглянула в зеркало, она не увидела ничего, кроме огромной груди, задрапированной в почти прозрачную ткань с ярким цветочным рисунком. Ее начал душить истерический смех.
— Джаника, прошу тебя, остановись, — умоляюще протянула она. — Моя грудь похожа на нос большого корабля.
Ее сестра взглянула в зеркало и возразила:
— Это неправда.
Из-за того, что на лице Джаники застыло, как маска, выражение крайней озабоченности и волнения, Лили отругала себя, пожалев, что вообще открывала рот. Желая развеселить младшую сестренку, она сказала:
— Не волнуйся, Джан. Пираты всегда стремились заполучить девушек с двадцатидюймовой талией и французским маникюром, поэтому твой корабль должен успешно рассечь соленые воды океана.
Во рту у Джаники было полно булавок и шпилек, поэтому она лишь тихо захихикала.
Освободившись, она сказала: