Будь моей Брейшо полностью

– Кэптен, подожди. Пожалуйста! – кричит она, и я резко останавливаюсь.

Мэллори мгновение смотрит на меня, но потом переводит взгляд на Кэптена. Точнее, на его спину. Игнорируя ее, он быстро шагает вперед, и она бежит за ним на высоких каблуках, в чисто символической юбке, обтягивающей бедра.

Когда она понимает, что не может угнаться за ним, ее взгляд снова устремляется ко мне. И тут случается невероятное, Кэптен возвращается, берет меня за руку и ведет за собой.

Мэллори потребовалось пять секунд, чтобы прийти в себя.

– Она сказала мне не приходить! – летит над парковкой ее крик.

Все останавливаются.

Кэптен останавливается.

Гребаное время останавливается.

Я бросаюсь к ней, и она уже в пределах досягаемости, мои пальцы в дюйме от того, чтобы схватить ее за топ и притянуть к себе, но меня оттягивают и держат.

Ройс.

– Отпусти, – выдавливаю я сквозь стиснутые зубы, но он волочит меня все дальше.

Хруст гравия под ботинками Кэптена царапает мне мозги.

– О чем ты говоришь, Мэллори?

Голос у него низкий и безжизненный. Требующий правды.

– Она сделала это… – Мэллори делает несколько шагов к нему. – Все это, с самого начала.

О боже…

Я снова бросаюсь вперед, но Ройс блокирует меня.

– Она приходила ко мне на днях, и… и раньше, – продолжает Мэллори. – Это она сказала мне исчезнуть, сказала, что здесь для меня небезопасно.

Кровь больше не течет по венам, и я готова упасть замертво в любой момент.

Ее присутствие было небезопасно, но она была наименьшей из моих забот.

– Она сказала, что ты не сможешь защитить меня, Кэптен. И она забрала твою дочь…

– Твою мать, ты издеваешься надо мной? – кричу я, дергаясь, но Ройс заводит мои руки за спину, а Мэллори скользит за спину Кэптена.

– Это правда! – кричит она со слезами на глазах.

– Мэллори…

– Ты сделала это! – снова кричит она.

– Я была…

– Ты…

– Заткнись! – рявкает Кэптен, вырываясь из ее рук и свирепо глядя на нее. – Заткнись на хрен. Почему я должен тебе верить?

– А почему ты должен верить ей? – возражает она, и, черт возьми, если это не идеальные слова в этот момент.

Медленно голова Кэптена поворачивается ко мне.

– Это правда? – спрашивает он. – Ты сказала ей уйти? Ты причина, по которой я на годы потерял их обеих?

Мой живот скручивает, когда я вижу боль в его глазах, но это не самое горькое.

Каким-то образом, несмотря ни на что, в нем все еще жива надежда, что Мэллори не так уж виновата, он думает, что нуждается в ней, если не для себя, то для своей дочери.

Для их дочери.

Это почти убивает меня.

Он приближается так быстро, что я не успеваю подготовиться – пячусь назад и падаю. Мелкие камешки врезаются мне в ладони, но я быстро вскакиваю на ноги.

– Да или нет, – рычит Кэптен, и я слышу надлом в его голосе. – Это из-за тебя она ушла?

Мои ребра болят так, будто их все переломали, легкие сдулись, а глаза почти не видят. Передо мной потерянный мальчик, отчаянно нуждающийся в ответах.

Это из-за тебя она ушла?

Самый простой ответ…

– Да, – шепчу я.

Жилы на его шее натягиваются до предела, и я не узнаю голос, который следует за этим:

– Уходи. Сейчас же.

Я пытаюсь сглотнуть, но у меня не получается. Киваю и отворачиваюсь, но он еще не закончил.

– Ты ничего не берешь, – говорит он. – Уходи в том, что на тебе, и не пытайся оглянуться. Стань для нас невидимой, или я заставлю тебя исчезнуть.

– Кэптен… – вступает Рэйвен.

Мои глаза скользят к ней, и я вижу, что она захлестнута противоречивыми эмоциями. Рэй делает шаг ко мне, но я поднимаю пальцы так, чтобы только она могла увидеть.

Все в порядке. Оставайся с ними, они нуждаются в тебе больше всего.

Постепенно черты ее лица разглаживаются, рука скользит в руку Мэддока, она закусывает губу, после чего следует едва заметный кивок.

Перейти дорогу одному значит перейти дорогу всем.

– Виктория, подожди! – отчаянно кричит Мэллори. – Не уходи! Пожалуйста, я…

Замедляю шаг, но не смотрю в ее сторону. Как я и ожидала, никто не идет за мной.

Пробираюсь сквозь машины на парковке, иду так быстро, как только могу, пока не оказываюсь достаточно далеко, чтобы они не могли меня видеть. Прислоняюсь спиной к ближайшей машине, мои руки поднимаются, чтобы закрыть лицо.

– Наконец-то.

Воздух застревает у меня в горле, по спине пробегают мурашки и… Вот он, в черном худи и джинсах. На руках перчатки, в руках пистолет.

Мое тело обмякает, и я качаю головой.

– Я ждала тебя раньше.

Он опускает глаза, и его улыбка – последнее, что я вижу, прежде чем все вокруг исчезает в темноте.

Я онемел.

Я, черт возьми, онемел.

От корней волос до кончиков пальцев на ногах я ничего не чувствую. Уже три дня – ничего.

Что-то прорывается наружу, когда я смотрю на свою дочь, но даже эта эмоция не спасает меня.

Я совершил предательство, ужасное предательство.

Зоуи понятия не имеет, что я прогнал ту, кто был ей другом, и все же в ее глазах отражается моя ошибка, но… я не уверен, что виноват.