— Пришел к своей дочери, я же имею право на это, дорогая?
Он улыбнулся. А я поняла, что проблемы не закончились. Все самое отвратительное только начинается…
— Тебе здесь не рады, — постаралась говорить спокойно.
— Даже так? — хмыкнув, Дима убрал мою руку, преграждающую ему путь в квартиру. — Я не уйду, пока мы не поговорим. Пока я не увижу свою дочь.
— Что-то ты поздновато вспомнил о ней, не находишь? — злость, что распирала меня изнутри, грозилась вырваться наружу.
Климов окинул меня взглядом и, буквально отпихнув, захлопнул дверь.
— У меня были на то причины, — снял кроссовки и, небрежно оттолкнув их ногой, прошел мимо меня прямиком в спальню.
— Климов, убирайся! — я нагнала его и схватила за руку. — Иначе я…
— Что ты?! — воскликнул он, скидывая мою руку. — Что ты сделаешь?! Я хочу видеть своего ребенка, Катя.
— Ты опоздал. У Яси другой отец, а ты ей никто.
Меня колотило от гнева, непонимания и постепенно поднимающейся паники. Мы в квартире одни, Кирилл вернётся ещё не скоро. Раньше я знала, чего можно ждать от Димы. Думала, что знала. Теперь же он был для меня совсем незнакомый. С тем же успехом со мной в квартире мог находиться сейчас посторонний мужчина с улицы. Со мной, а, главное, с моей дочерью.
— Это можно легко исправить.
Климов подошел к кроватке. Я метнулась за ним.
— Она спит. Не трогай её, — прошипела, снова хватая Диму за руку.
Увидев Яську, он улыбнулся. Посмотрел на меня и тихо произнес:
— Кать, прости меня. Я же не просто так уехал.
Это его «прости» немного меня успокоило. Вернее, помогло собраться, взять себя в руки, усмирить бешеный пульс.
— Я знаю, почему ты уехал, — тихо выговорила я. — Давай выйдем на кухню и поговорим там.
— Хорошо, — пару мгновений помолчав, ответил Дима.
— Чаю предложишь? — едва мы вошли в кухню, он присел за стол.
Сердцебиение понемногу унималось. Паника отступила. На момент я даже вспомнила, что когда-то собиралась за этого человека замуж, хотела связать с ним всю свою жизнь. Поговорить? Что же… Может быть, нам действительно стоит поговорить, как знать. Вот только без чая.
— Нет, — резко ответила я. Оперевшись о столешницу, сложила руки на груди и продолжила: — Я ждала тебя, Дим. Ждала все то время, что была беременна, ждала после рождения Яси. Ждала, — призналась честно. — Хотела, чтобы ты увидел её, а ты… — вздохнув, покачала головой. — Ты взял деньги у Кирилла и смотался.
— Я хотел вернуться за вами, Катюш. Хотел, чтобы мы были вместе. Я же… — он запустил пальцы в волосы, шумно выдохнул, а после вновь поднял взгляд на меня: — Я так тебя люблю. Та история с Полиной была ошибкой. Я не знаю, что на меня нашло.
Любит? Он вообще себя слышит?! Что он говорит?! После всего, что было, после того, как он фактически продал нас. После… После того их разговора с Киром, что я слышала несмотря на то, что не должна была.
— Зато я знаю, — горько улыбнулась я.
Смотрела на Климова и не понимала, за что я когда-то его любила. Бесхребетная размазня, плывущая по течению.
— Знаю, Дим. Полина красивая девушка, да к тому же без пуза. Ты же потерял ко мне интерес, едва живот начал округляться. Одного понять не могу — ты радовался, что у нас будет ребенок. А поступил вот так… — пожала плечами.
— Я же говорю, Полина — это ошибка! — он поднялся и в пару шагов оказался возле меня, попытался обхватить за плечи, но я, отпихнув его, зло заговорила:
— Это ты — ошибка, Климов! Моя ошибка! И, слава Богу, что я вовремя это поняла! Кирилл помог мне понять, что ты… ты не стоишь даже мизинца Ярославы.
— Твой Кирилл, — Дима оскалился и презрительно выплюнул: — Это не я просил у него денег! Это он приехал ко мне и предложил их. Предложил тебя продать!
— А ты и продал! — засмеялась истерично. — Продал, Климов! И если до того момента у тебя был пусть мизерный, но шанс вернуть меня, то после — нет. Ты потерял право быть отцом моей дочери. Поэтому убирайся, Дима. Убирайся и больше никогда не появляйся в жизни моей и Ярославы.
— А вот этого я тебе обещать не могу, Катюша, — дотронулся до моей щеки ладонью.
Я едва не задохнулась от волны неприязни, что моментом окатила меня.
— Из жизни дочери я уходить не собираюсь.
— О как! — хмыкнула я. — А если я тебе денег предложу? — посмотрела на него с усмешкой.
— А вот это другой разговор. — Он отошел от меня, но садиться обратно на стул не стал. Окинул меня пристальным взглядом и добавил: — И сколько предложишь?
— А сколько тебе дал Кирилл?
— У тебя нет таких денег, Катя.
— Зато у Кирилла есть.
Мерзавец! Какой же он… Господи, как я могла быть такой слепой?! Как я могла столько времени быть с этим человеком и не замечать гнилости его нутра, вони, которую он источал?!
— М-м-м, нет, я, пожалуй, откажусь, — наигранно задумавшись, ответил Климов.
И это стало последней каплей. Разъяренной кошкой я бросилась на него, наплевав на все еще ноющее плечо. Хотелось добраться до его лица, расцарапать нахальную рожу, чтобы навсегда запомнил — ко мне лучше не соваться. Ни ко мне, ни к моей семье!
- Ах ты сука! — зашипел Дима, когда я все-таки оставила след на его щеке.
