— Если захочешь. — И добавил совсем тихо: — Чужих детей не бывает. Думаю, мы справимся. Только… — уголок его рта дрогнул. — Придётся купить машину побольше.
Я потихоньку засмеялась. Держала Кирилла за руку и смотрела ему в глаза. В глаза мужчины, ставшего для меня целым миром. Видела в них отражение себя и понимала — для него я тоже целый мир. И слова тут не нужны.
— Сын, дочка… и большая машина. Уговорил, — кивнула и, потянувшись, коснулась его губ своими.
— И малыш, которому нужны мама и папа, — добавила шепотом. — Которому нужны мы с тобой, — ещё один поцелуй. — И собака… Большая, — ладони по его груди. — Лохматая, — выше — по плечам. Обвила шею и выдохнула в губы: — И не говори детям, что когда-то большие лохматые собаки казались мне страшными. Иначе…
— Иначе? — он тесно прижал меня к себе.
— Иначе…
Что «иначе», придумать я так и не смогла, ибо Кирилл стал целовать меня так… так, что мыслей просто не осталось. Подумаю об этом как-нибудь потом. Не сейчас и, наверное, даже не сегодня. Сейчас и сегодня только он. Только мы. Только наша любовь и понимание — одно целое. Навсегда.
— Мама звонила, просит, чтобы мы в магазин по дороге заехали, — я покосилась на сидящего за рулем Кирилла и вернула мобильный в карман.
На лоб его озорно падала прядь волос, и я с трудом сдержалась, от того, чтобы потянуться к нему. Даже руку спрятала между коленок — от греха подальше.
— Просит, значит, заедем, — улыбнулся муж уголками губ. — Как ты себя чувствуешь? Не укачивает? — глянул на меня быстро, а после вновь на дорогу.
— Все хорошо, — ответила я.
Положила ладони на совсем еще плоский живот, сквозь ткань почувствовала тепло. Умом понимала, что это я сама тёплая, но чувство было такое, что греет меня маленькая жизнь. И не только меня. Кирилл… И без того до неприличия харизматичный, уверенный в себе, как будто стал ещё более мужественным, матёрым. Хотя, казалось, куда уж?! А ещё эта улыбка, что я стала так часто видеть в его глазах… Пять лет нам потребовалось, чтобы наконец тест показал две полоски. Я, если честно, уже смирилась, но… Чудо случилось, когда мы в него верить практически перестали. И ведь оба здоровы, но… не получалось, и все тут. А теперь… Посмотрела на Кирилла. Серьезный, сосредоточенный, он уверенно вел машину, и не скажешь, что вчера скакал по квартире, как мальчишка. Кружил меня, целовал так, будто бы я сделала ему самый долгожданный на свете подарок. А на самом деле он… Он подарил мне не только мир, полный счастья. Он подарил мне семью, которой мне так долго не хватало. Подарил сына. Самого лучшего на свете. Хотя, нет. Гордое звание — лучшего сына — они делили с Егором.
— О чем задумалась? — нарушил тишину Кир.
Я лукаво улыбнулась.
— Кто скажет маме? Я или ты? Или вместе?
— Конечно, ты, — нахмурил брови он. — Если я, боюсь, она меня задушит в объятиях.
— Вот ты, Снегирёв… — засмеялась.
— Конечно! — глянул на меня искоса, хитро. — Я лучше скажу детям, что в их рядах скоро будет пополнение. Яська точно захочет сестрёнку.
— Не-а, — откинув голову на подголовник, я посмотрела на мужа из-под ресниц. — Она хочет брата.
— Куда ей еще одного? — хмыкнул Кир, неверяще мотнув головой.
— Она тут мне недавно сказала, что ей больше нравится лазать по деревьям с Сашкой и Егором, чем играть в куклы. Поэтому, — округлила я глаза, — она заказала еще одного брата.
— Маленькая шкодница, — хмыкнул Кирилл. На мгновение взгляды наши встретились, и мы оба не удержались от улыбок.
Да, в свои пять с хвостиком Яська вила веревки не только из нас с Киром, своих деда и бабушки, но и ухитрялась проворачивать это со старшими братьями. Не знаю, как ей это удавалось. Что самый старший из наших «горошинок», Егор, что Сашка мало в чём могли ей отказать. А уж про то, как млел от неё лохматый Барон и говорить было нечего. Здоровенный пёс, с ней он превращался в самого настоящего ласкового щенка.
— Нет, Кать, — немного подумав, снова заговорил Кирилл, вроде с улыбкой, но взгляд вдруг стал серьёзным. Я даже на какую-то долю секунды встревожилась. — Давай всё-таки девочку, а?
Сказал он это так… Как будто первый раз в жизни писал письмо Деду Морозу, обдумывая при этом, достаточно ли хорошо вёл себя весь прошедший год, чтобы попросить нечто вроде велосипеда.
— Это уж как постарался, — засмеялась я и опять положила руку на живот. — Чем зарядил, тем и выстрелю.
На губах Кира появилась самодовольная ухмылка. Старался он хорошо, что и говорить. Взрослая, замужняя, я всё равно вдруг смутилась, вспоминая, сколько всего у нас было за эти годы. Как мы, приезжая летом к родителям, оставляли детей на бабушку и поздним вечером по несколько часов проводили у реки. Как потом чесались искусанные комарами бёдра и болела грудь от прикосновений жёсткой щетины. Как зимними вечерами мы, выпив по бокалу вина, укладывали ребятню спать, а сами…
- Кто бы ни родился, — снова заговорила я, улыбаясь уже одними лишь уголками губ, этот малыш будет самым долгожданным.
Усмешка Кирилла тоже исчезла. Он молча кивнул.
