Трясущимися руками набрала номер работодателя и уже открыла рот, готовясь извиняться, когда в трубке раздался его зычный голос:
- Амелия, деточка! Что ж ты нам не сказала сразу…
Я замерла, не веря своим ушам, а он продолжил:
- Новость об аварии разнеслась по Сарме со скоростью света. А ещё через час начали ходить слухи о том, что одна из официанток "Береговой зоны" оказалась медсестрой и пришла в больницу в качестве добровольца. Народ валит валом, в кафе некуда ноге ступить - все хотят поблагодарить нашу звезду за самоотверженность!
Шокированная услышанным, я нащупала рукой кресло и не глядя села.
- Господин Шнакс, я... - протянула, не зная как реагировать на его слова, но была перебита довольным работодателем.
- Насчёт работы не переживай, замену я тебе нашёл - вызвал Лану. Нечего ей сидеть сутками около своего ненаглядного Ленса, - с восторгом продолжил господин Шнакс. - Смены тебе будут ставить, как положено, так что оставайся в больнице столько, сколько понадобится.
Я неожиданно всхлипнула.
- Что такое? - тут же обеспокоился мужчина. - Что-то случилось?
- Нет, господин Шнакс, всё в порядке. Просто Вы... такой добрый...
В трубке повисла тишина, а потом мужчина тихо, но очень твёрдо произнёс:
- Я не добрый, Амелия. Просто это север. И природа здесь суровая и не терпящая ошибок. Поэтому, чем сплочëннее будут люди, тем у них будет больше шансов жить долго и счастливо. И ты, деточка, сегодня стала настоящей северянкой.
Отключив звонок, я вытерла выступившие на глазах слëзы, встала с кресла и замерла. На пороге раздевалки, прислонившись плечом к косяку, стоял Дамир. На лице мужчины явственно читалась усталость, но, едва наши взгляды встретились, его глаза и губы тронула лёгкая счастливая улыбка.
- Где все? - улыбнувшись, спросила его.
- Ушли отсыпаться, а мы дежурим, - ответил он и шагнул ко мне, и я даже не поняла, как оказалась в его объятиях.
Я сама?.. Да... Сама бросилась к мужчине и обняла, спрятав лицо у него на груди и вдыхая ставший таким родным, таким необходимым терпкий запах соснового бора, сладкого мёда и сочной лесной малины. Запах счастья...
- Силь... - выдохнул он, и я подняла голову, попадая в плен волшебных глаз и удивительно мягких настойчивых губ.
Поцелуй всё длился и длился, а я ловила космос, цепляясь за потоки скоплений галактик и ловя вспышки нейтронных звёзд.
Космос хлынул в меня, заполняя собой подпространство, меняя структуру времени и разрывая границы сознания, когда на периферии переполняющих эмоций я услышала тихое, выдохнутое прямо в губы:
- Люблю...
- Что?
Любит?.. Мне послышалось?.. Да?.. Нет?..
Любит... Сердце забилось так быстро, что перехватило горло и стало нечем дышать...
Любит. По телу мелкими мурашками разлилось тепло, забирая в плен мою душу.
Любит! Какое это счастье - знать и чувствовать, что тебя любят!
Поцелуй соскользнул с губ и рассыпался по лицу обжигающими искрами, ранящими словно горячие угольки и заставляющими вздрагивать при каждом прикосновении. Это... снова игра моего воображения, как и повторяющиеся, яркие, такие откровенные сны? Да... Нет... Не знаю...
Такие нежные, едва ощутимые, поцелуи жгли мои глаза и щёки, коснулись мочки ушка, вырвав из груди хриплый стон, и опустились по шее ниже - к плечам, ключицам, груди.
Дыхание вырывалось короткими, сбивчивыми толчками. Каждый вдох разрывал на части, зависая где-то на грани, там, где страх смешивался с желанием.
Пальцы непроизвольно сжимались, цепляясь за крепкие напряжённые плечи и скользили вверх, зарываясь в мягкие шелковистые волосы на затылке. Каждое прикосновение губ словно оставляло на коже клеймо и отзывалось жаром внутри.
Лёгкий поцелуй коснулся кожи над сердцем, где нехватка дыхания ощущалась особенно остро. Едва ли Дамир и сам почувствовал, как это заставило меня замереть и напрячься - ведь именно там, где сейчас меня касались горячие губы, некрасиво бугрились старые неровные шрамы.
Испуганно охнув, я резко отстранилась, уперевшись кулаками в грудь и посмотрела мужчине прямо в глаза, ища в них ответ на свой незаданный вопрос, но не увидела в них ни брезгливости, ни отвращения. Его глаза были полны нежности, тепла, желания и... восхищения.
- Силь... - хрипло прошептал он, притягивая меня обратно. - ... Девочка моя... Сладкая...
Скользнув ладонью по скуле, он зарылся длинными пальцами в моих волосах и склонившись, вновь коснулся губ. Мои глаза закрылись сами...
Крепкие руки удерживали меня, не давая отстраниться, настойчивые губы жадно терзали мои, и где-то на периферии сознания я слышала свои приглушённые стоны.
Голова кружилась, внутри всё сжималось, тело пронзали тонкие и острые разряды тока, внизу живота плескалась горячая лава, разливаясь лихорадочным жаром, ноги отказывались повиноваться, а руки, наоборот, не находили покоя, скользя по плечам и груди Дамира.
