Но нет, Инесса меня никогда не цепляла, даже когда вдруг за одно лето повзрослела и обзавелась формами. Я к ней попросту привык за все то время, что мы знакомы. Может, она и подходит мне, но это не то. И не та. Так что все ее надежды и розовые мечты о нашей скорой свадьбе и парочке орущих громче сигнализации карапузов напрасны.
Но эта новенькая… Черемухина. Есть в ней что-то. Что-то, чего не хватает той же Инессе. Особенное, западающее в душу. Какой-то внутренний стержень, характер.
Нет. Не надо так о ней думать. Она – мое развлечение, чтобы развеять скуку. Игрушка. И не больше.
Но почему меня так взбесило, когда увидел ее рядом с Кимом? Ревность? Не смешите меня, ревновать – жалкий удел неуверенных в себе нытиков. Да и вообще глупо. Очень сомневаюсь, что он, отвергнув столько признанных школьных красоток, вдруг увлечется какой-то новенькой.
Как она вообще могла вот так быстро и запросто влезть мне в голову? Настолько, что думаю о ней и бешусь при мысли о том, что она меня даже нисколько не боится. Ну ничего-ничего. Еще не вечер. Погоди у меня, гусеничка. В следующий раз мы будем одни, и никто тебя от меня не защитит. Заполучу тебя и успокоюсь.
Уж я-то найду такую возможность.
Новое утро, новый учебный день, новая блузка… И все та же я. Вхожу в класс, стараясь расправить плечи и дышать глубоко. Ничем не показывая свой страх. Страх перед тем, что этот день мне готовит.
Снова первый урок – английский. Я занимаю свободную парту, за которой уже сидела вчера после того, как пересела от Маевского. Рядом с ним ни за что больше не сяду.
В класс входит Ирина Евгеньевна. Сегодня у нее хорошее настроение и цветущий вид. Все-таки успела вчера на свидание?
– Good morning! – приветствует она нас. – Черемухина, как позанимались вчера с Кимом? Есть успехи?
Все взгляды тут же оборачиваются в мою сторону. Вот же ж! Додумалась она задавать этот вопрос, когда все одноклассники в сборе! Я вижу любопытство в чужих глазах, а в некоторых – ревность. Так смотрят девушки, которые явно неровно дышат к Сонмину.
Артур тоже смотрит. Так зло, что мне становится не по себе. Да что я ему, в конце концов, сделала? Непохоже, чтобы он был так уж привязан к своему смартфону. С доходами его родителей еще много таких же гаджетов купить можно.
Преподавательница английского ждет ответа, и я сглатываю и произношу сдавленно:
– Да, все нормально прошло. Но… нам… нам вчера сказали, что в классе после уроков лучше не оставаться. Так что надо выбрать библиотеку или другое место.
– Ну, с этой задачей вы, думаю, и сами справитесь, – отвечает учительница. – Взрослые уже, не первоклашки, разберетесь. Мне главное, чтобы результаты были. В Киме-то я не сомневаюсь, а ты, Черемухина, у нас пока темная лошадка. Но я в тебя верю.
Жар приливает к лицу. Опускаю голову, пряча раскрасневшиеся щеки под волосами. Верит она в меня, как же. Просто заморачиваться не хочет. Видимо, и правда роман завела, и ей сейчас не до нас.
А я-то чем лучше? Взяла и соврала Ирине Евгеньевне. Потому что все прошло совсем не нормально. И черт его знает, как оно будет дальше. Мне Сонмину после вчерашнего даже в лицо посмотреть неловко. А если Артур Маевский и дальше продолжит нам мешать? С него станется подстроить какую-нибудь пакость.
Вчера весь остаток дня и вечер я очень старалась о нем не думать. Не вспоминать. Забыть. Улыбалась маме. Выбирала вместе с ней новую блузку: закрытую, без пуговиц на груди. Мы даже позволили себе маленькую радость – заглянуть в кафе и поужинать там, а не дома. Но потом мама сказала, что так мы отмечаем мое поступление в гимназию, и у меня разом пропало настроение, а вместе с ним и аппетит.
Разумеется, я ничего ей не сказала. И не скажу. Разве что про занятия по инглишу обмолвилась, и то лишь потому, чтобы объяснить, почему я задержалась.
– О, настоящий кореец? – удивилась мама. Она у меня канал дорам периодически смотрит. – А откуда он так хорошо знает английский?
– Не знаю, не спрашивала, – дернула плечами я.
– Так ты спроси, поинтересуйся. И вообще подружись с ним. Помню, в мое время тоже отстающих по разным предметам подтягивали… – Ударилась в ностальгию мама. А я только вздохнула. В ее время все однозначно было куда проще.
Начинается урок английского. Чувствую себя такой тупой и ничего не понимающей, как будто, будучи еще школьницей, зашла в студенческую аудиторию в самый разгар лекции. Вот что значит углубленное изучение.
Все сильнее начинаю скучать по своей старой школе. Пусть она и не претендовала на звание лучшей в городе, к ней я привыкла. Там чувствовала себя спокойно. Да, по-настоящему близких подруг и друзей я так и не завела, зато не было и врагов. Отношения со всеми одноклассниками и учителями складывались ровные, не такие, из-за которых можно переживать.
