Я хотела ответить, что никакой силы во мне нет, когда вспомнила о переменах внутри себя. Приятных переменах, благодаря которым я будто сразу стала старше. Но самое главное, это связь. Гораздо более сильная, чем прежде связь с Богом. Она помогала мне хранить спокойствие там, где прежняя Лилия билась бы в истерике и, наверное, давно ехала бы обратно в Уфу. Совет обсуждал массу других полезных вещей, помимо меня. Например, то, что Шульган изыскал способ вернуться на землю раньше срока и, что неоспоримо, был где-то рядом. Почему Оставшиеся не могли обнаружить его, настоящая загадка. Через время я снова повторила мучивший меня вопрос:
— Что именно мне придется сделать?
— Ты сможешь понять лишь там.
Где там? Но я, конечно, сама догадывалась, какой услышу ответ. Все должно было закончиться там, где началось. В пещере. В пещере, в которой я боюсь находиться даже днем с друзьями.
Я приободрилась, услышав, что они не оставят меня. Небольшая армия будет рассеяна вокруг на тот случай, если приспешники Пустоты решат сражаться. Но главная битва должна произойти внутри. Мне дадут лучших воинов и лучшую защиту. Это обнадеживало и немного уменьшало страх, который несмотря ни на что сидел во мне. Страх не того, что ждет там, а страх подвести всех. Какой же тогда бесславный конец меня ждет! Я представила лица друзей, старейшин, сказочных существ. И, что еще хуже, орды Одержимых, действующих с одной целью — распространить себе подобных. В завершение совета меня снарядили к Ильфату. Так звали лучшего в поселении воина.
Когда я шла к нему, ожидала увидеть былинного богатыря. Но то был обыкновенный мужчина средних лет. Невысокого роста, очень симпатичный и приветливый. Он, как и все вокруг, отнесся ко мне с большой симпатией. Так, будто я племянница, приехавшая на каникулы и которую он теперь обучал стрельбе из деревянного лука и простейшим приемам рукопашного боя. Ильфат агай с почтительным восхищением подержал меч. Как и другие, он едва удерживал тяжесть, которой я вовсе не чувствовала. Оставшийся день он учил меня тому, что знает сам. Методам борьбы с противником, ментальной блокировке, способам связи с другими существами минуя речь и, даже, тому, как воздействовать на других, подчиняя себе.
— Это поможет, если он призовет Артака, — пояснил мне Ильфат агай.
На следующее утро мы сразу начали с боевых приемов. Мне удивительно легко давались эти уроки и потому, я почти не удивилась, когда во время одного прыжка, задержалась в воздухе чуть дольше, чем должна была. Несмотря на всю серьезность ситуации, ощущение вызвало во мне бурю детского восторга.
— При должной тренировке, — пояснил учитель, — я через некоторое время я смогу вполне сносно летать.
Как объяснить это чувство? Наверное, ближе всего ощущение, когда ты, не двигаясь застываешь в воде во время купания. Те доли секунды, пока ты не идешь вниз и напоминают ощущение полета. Воздух вокруг легкий, невесомый, но плотный. Он надежный друг, который может поддержать тебя, если понадобится. Казалось, я превзошла ожидания Ильфат агая, потому что к вечеру смогла преодолеть расстояние между домом и калиткой двора, в котором мы тренировались. Умываясь перед сном, я внимательно вглядывалась в свои глаза, но они оставались прежними. У меня было столько неразрешимых вопросов и не самых приятных чувств, которые еще не скоро покинут меня. Но одно я теперь знала точно, обратно пути не просто не было. Кажется, я и не хотела его.
Утро третьего дня тренировок встретило нас ужасной новостью. Одержимых, рыскающих вокруг пещеры небольшими группами, стало в десятки раз больше. Они были пока не опасны. За ними присматривали. Но не это ли самый верный знак приближающейся битвы?
Артуру еще не становилось лучше, а мысль о таком количестве новых жертв вызывала во мне жалость и уныние. Но и тем самым подкрепляла в моем решении сделать все, что я смогу для этих людей, ведь каждого из них может ждать дома семья. Экскурсии давно прекратились, но прекрасные пейзажи Бурзянского края вызывали немало интереса со стороны любителей природы. Именно эти незадачливые туристы и стали жертвами нападений. Теперь они ничего не помнили, жаждали лишь приказаний. А то, что им приказывают, не сомневался никто.
Шульгана по-прежнему не могли обнаружить. Лишь по наглому поведению духов можно было понять, что они чувствуют поддержку руководителя. Мне рассказали обо всех остальных, кроме Дажжала и Бисуры, о которых я знала не понаслышке. Та самая женщина в красном у пещеры была последней. Непонятно почему, но меньше всего страха во мне вызывал самый смертоносный из духов — Газап, которого боялись даже его друзья. Все, кроме Дажжала. И даже Албаста, вызывающая кошмары и Езмурун, женщина с медным носом. Я не встречала их лицом к лицу, но мне казалось, что я не должна струсить в решающий момент.