Сильная четверка стала не очень крепкой пятеркой. Я не была одной из них, но была принята в круг.
Смогут ли мои ноги подняться по ступенькам в этот раз?
Я сглатываю комок, образовавшийся в горле, и смотрю на Мейбл.
Ее темные глаза смотрят в мои, в них проскальзывает блеск осознания, который лишь подтверждает мои предположения — она знает, что я ей недоговариваю.
— Ты достаточно долго откладывала это, девочка, — бранит она меня, но в ее словах нет злости.
Мои плечи поникают.
Она становится серьезной, и на поверхность пробивается намек на ее обычно скрытую нежность.
— Ну же, Тор. Чем скорее это случится, тем быстрее все закончится.
— Скорее они скажут мне собирать свои манатки.
— Тем быстрее они смогут простить, — возражает она.
У меня вырывается беззлобный смешок, и я откидываю голову назад.
— Ага, конечно, — стою на своем. — Ведь они, как известно, прощают чужаков.
— Ты не чужак.
— Но я и не она, — смотрю я на Мейбл, имея в виду Рэйвен. — Может, я уже и не просто блондинка из группового дома, но я и не она. Они не… они не поймут.
У них на самом деле нет причины даже попытаться понять.
— Рэйвен захочет понять, — говорит Мейбл. — И постепенно они последуют за ней.
— Что если она не захочет?
Мейбл встает прямо передо мной.
— Тогда заставь ее.
Заставить ее.
Я даже не могу засмеяться, если бы и хотела. Если кто-то когда-то и пытался заставить Рэйвен Карвер, точнее Рэйвен Брейшо, сделать что-то, то их ждал провал.
Да уж, конечно.
Глубоко вздохнув, я на мгновение задерживаю взгляд на Мейбл, прежде чем направиться в холл, выйти через парадную дверь и ступить на грунтовую дорогу, ведущую к особняку. Углубляюсь в деревья и сворачиваю с тропинки, как только она появляется в поле зрения.
Прошел месяц с тех пор, как Рэйвен и Мэддок поженились и решили устроить себе передышку в виде мини-отпуска после всего того дерьма, через которое им пришлось пройти, чтобы оказаться там, где они сейчас, — во главе города.
За это время я вернулась к тому, кем была, оказавшись в этом месте, — к с трудом созданной мною незаметной одиночке.
Раньше это было легко. Я всегда была наблюдателем, слушателем, и никогда не была общительной, специально избегала бесполезных разговоров, что позволяло держаться подальше от нежеланной дружбы. Благодаря тому, что другие девочки из группового дома тоже учились в старшей школе Брейшо, я не выделялась, как гадкий утенок среди лебедей. Они привыкли видеть и менее «чистых» девушек вокруг себя.
Я быстро поняла и приняла, что никто не будет беспокоиться о стервозной блондинке с подводкой и красными губами, не в то время, когда так тошнотворно желанными были чопорность, совершенство и притворство.
Но теперь для того, чтобы быть той, кем я убедила себя, что хочу быть, как только приехала сюда, мне потребовались усилия, которые я даже не хотела прилагать.
Жизнь одиночки больше не привлекала меня.
Осознание этого было, словно камень, брошенный в лицо.
Я спряталась, закрылась в себе, но прошло лишь несколько дней, а мое беспокойство начало расти, я не могла оставаться в стороне, как ни старалась.
Тогда то я и поняла, что пути назад нет. Я всегда могла контролировать себя, но теперь контроль ускользал от меня.
То, что начиналось как исправление ошибок, которые я помогла создать, без моего ведома превратилось в нечто большее.
Мое маленькое удивление переросло в желание, желание трансформировалось в потребность, и пути назад уже не было.
Возможность расцвела, пустила глубокие корни и вцепилась когтями в землю вокруг меня.
Я не могла оставаться в стороне, поэтому пошла на компромисс с собственным проклятым разумом, и снова стала прятаться на виду, как раньше.
Как сейчас.
Но Рэйвен позвонила. Она дома, в отличие от Кэптена.
Он ищет меня, сканирует двор, когда проходит мимо дома для девочек, и я не сомневаюсь, что он остановился бы, если бы заметил меня. Поэтому я и позаботилась о том, чтобы не заметил.
Он терпелив, или заставляет себя быть таковым.
Рэйвен — полная противоположность.
Она выйдет, зайдет прямо в групповой дом и сама вытащит мою задницу за дверь, даже для того, чтобы просто посидеть на крыльце после.
Я надуваю щеки, пытаясь успокоить нервы.
Среди всего — знания о том, кто напал на Рэйвен, когда она была маленькой, новости о моем присутствии, когда это случилось, правды о том, что Донли был нашим биологическим отцом, что мать Рэйвен — полная психопатка, и всего остального — но именно здесь кроется мой настоящий страх.
Этой части я боялась больше всего — раскрытия столь разрушительно сложной тайны.
— Снова стоишь в тени?
Знойный, резкий голос обхватывает мои ребра и выжимает воздух из легких. Мое сердце бьется с удвоенной силой, когда я оборачиваюсь.
Растрепанные светлые волосы, ясные сине-зеленые глаза, небольшая ухмылка. Кэптен смотрит прямо на меня.
Черт.
Ветки трещат под его ногами, когда он подходит ближе, и треск каждой из них учащает мой пульс.
Мой позвоночник выпрямляется, и я отступаю назад, пока мои лопатки не упираются в дерево, к которому я прижимаюсь, не оставляя места для побега, если он мне понадобится.
