Пока Иван закрывал щиток, я выключила фонарик на его телефоне и протянула ему.
Почему-то даже не волновалась, когда мы возвращались в свой подъезд. Иван открыл дверь, пропустил меня вперёд, и тут же наткнулся на меня. Потому что я застыла на месте: сидя на ступеньке, наклонившись на перила, спала моя дочь, не выпуская из рук поводка. Рядом лежала Рокси.
– Эх, Катюха, Катюха! Как я тебе завидую! – произнёс Иван, поднимая мою дочь на руки. Та даже не шевельнулась. – Спит богатырским сном!
– Накаталась, – вздохнула, поднимая валявшуюся ледянку.
– Вот! А ты не захотела! – «Подколол» Иван. Не стала ничего отвечать. – Катюха, ты, сколько сегодня маминых булок слопала? – прошептал мужчина.
– Тяжёлая?
– Теперь я знаю, кто у вас булочки хомячит! – шутил Иван, пока мы ждали лифт.
– Наверное, после горки одежда промокла…
– Ага! Рассказывай! Одежда у неё промокла!
Я не знала, то ли он смеётся, то ли на самом деле ему тяжело.
Сам не понимал, что на меня нашло. Наверное, хотел просто посмотреть на реакцию Василисы. Её лицо, живое, настоящее, отражало все её эмоции: от удивления, до непонимания и смущения. Ясное дело, что Катюха была совершенно не при чём! Нормальный ребёнок, накатавшийся на горке, вырубился сразу, как только оказался в тепле. Это мне ещё повезло, что лифт работал! А так бы пришлось приложить усилия, чтобы не ударить в грязь лицом перед соседкой. Донести Катю, я бы, конечно, донёс, но вот не сбить дыхание и темп, тут не уверен. Всё-таки вторые сутки без сна даются тяжеловато.
– Сними сапожки, – попросил Василису.
– Да, ладно. Так положи, я её сама раздену.
– Но не в обуви же! Рокси, сидеть!
Василиса сняла с Кати обувь, и я занёс мелкую в комнату. Здесь я уже был, но в прошлый раз не особо то и рассматривал.
– У вас уютно, – сказал, пока Василиса расстёгивала молнию на куртке.
– Спасибо.
– Так это ваша заслуга, а не моя. – Я смотрел на ровно сложенные игрушки. Василиса взяла розового зайца и положила рядом с Катей.
– Она без него никогда не спит, – объяснила, заметив мой удивлённый взгляд. – Хотя чаще играет с куклами, но спать ложится только с ним. А ещё верит, что он исполняет её желания, и каждый раз шепчет их ему на ухо.
– Правда?
– Она верит, – усмехнулась Василиса, и по её лицу мазнула улыбка нежности. С такой любовью она отзывалась о дочери.
– И какое же было последнее желание? – спросил её.
– Ты будешь смеяться.
– Не буду.
Василиса смотрела на меня, словно решала, можно ли доверить мне желание своей дочери, или нет.
– Она попросила полицейскую машинку, – наконец, сказала она. – А я никак не могу найти.
– И что тут смешного? Нормальное желание!
– Она же девочка!
– И что? Девочки не играют в машинки?
– Не знаю.
– Эх, я бы тоже сейчас поиграл в машинки! – Глянул на часы и чертыхнулся: поспать сегодня у меня уже не получится.
– Спокойной ночи, – сказал Василисе и пошёл к двери, возле которой уже разлеглась Рокси. – А ну, подъём! Устроилась тут!
Василиса улыбнулась.
– Спасибо, Иван.
Такое простое слово, которое мы слышим очень часто, упало прямо в душу и разлилось парным молоком. С такой теплотой и искренностью оно было сказано.
– Не за что. Но с тебя – горка!
Я видел, как распахнулись её глаза, и слова застыли в немом возмущении. И пока Василиса не успела ничего сказать, вышел в подъезд и закрыл дверь.
– Да, Рокси, кажется всё пошло совсем не так, – признался своей собаке. Рокси уже столько всего выслушала от меня. Не знаю, как после этого она меня терпит? – Пошли! Я хотя бы помыться успею. И добрый кофе мне в помощь! Кофе будешь? Нет? И правильно! На ночь кофе пить вредно! Но иногда необходимо!
Нужно встретить маму. Прошло пять лет, как я уехал из родного города. И мама каждый год, за неделю до новогодних праздников, приезжала в гости на пару дней.
Она прекрасно знала, что в новогоднюю ночь, я, скорее всего, буду работать.
Пока ждал поезд, рассматривал различные сувениры в киосках вокзала. Взгляд выцепил игрушечные машинки. Почему-то вспомнилось странное желание Кати. Скорее всего, она захотела полицейскую машинку после того, как подвёз её домой из детского сада.
К слову сказать, я чуть не забыл тогда про неё.
