И тут до меня доходит, о чем говорил Ветров. При любой ссоре я могу пожаловаться отцу и тот превзойдет себя в мести. Неравные отношения. Никаких шансов.
Слишком опасно.
— Нет, он вообще ни при чем. Никто ни при чем. Папа, просто оставь меня одну. Умоляю, дай мне время прийти в себя, пожалуйста!!
— Саш, иди, — на пороге появляется Настя. Она в шелковом халатике и в мягких тапочках. — Я поговорю с ней сама. Пожалуйста. Не всегда нужно махать кулаками.
Папа медлит, потом целует меня в лоб и нехотя выходит из комнаты. Он всегда ее слушает, хотя она старше меня на каких-то семь лет.
Как только за отцом закрывается дверь, Настя присаживается на край кровати. Обнимает меня. И я замираю, позволяя себя покачать.
— Я
—
— У вас что-то было?
— Нет, — качаю головой. Слишком сильные риски. Даже пробовать.
— Поля, я просто буду рядом, но я должна знать. Он взял тебя силой?
Снова качаю головой.
— Хорошо, — выдыхает она. — Вы предохранялись? Это очень важно, моя дорогая.
— Ничего не было. Потому что он не захотел. Меня… со мной.
— Из-за папы? — Она сразу все понимает.
— Да.
— А ты хотела?
Плачу.
— Я, кажется, влюбилась.
— Моя ты девочка, — она сама всхлипывает, словно это ее бросил парень. — Мы это переживем, — говорит она. — Будет трудно, но мы справимся.
— Я не знаю.
— Обязательно.
Я утыкаюсь ей в плечо и молчу. Мысленно благодарю за то, что она не смеется и не обесценивает мои чувства. Подумаешь, первая любовь. Подумаешь, какой-то парень.
Она этого не говорит, и я позволяю ей оставаться со мной.
Потом Настя укладывает меня в кровать, выключает свет и ложится рядом.
— Может быть, он еще пожалеет о своем решении? — говорю я.
— Скорее всего, так и будет. Как только поймет, какая ты на самом деле. Ранимая, добрая, хорошая, — шепчет Настя.
Она проводит со мной всю ночь, несмотря на то, что отец вернулся из долгой командировки. Не представляю, что я должна ей за это. И смогу ли когда-то расплатиться.
Полина
Завтрак в семье Барсуковых всегда проходит одинаково. Когда папы нет в городе, мы с Настей пьем кофе в разное время, стараясь не пересекаться на кухне, чтобы не портить друг другу настроение.
Когда же отец дома, он всегда встает рано и садится за стол не позже семи. Настя следует за ним по пятам. Я тоже по возможности присутствую, даже если учусь во вторую смену. Папа любит, когда мы собираемся вместе.
Мы молча едим, каждый сидит в своем телефоне или планшете. Читаем утренние новости. За ночь ведь произошло так много всего интересного! Вкусно пахнет омлетом или яичницей, свежесваренным кофе.
Я хрущу хлопьями, ожидая, когда папа, наконец, не выдержит и скажет заветные слова: «Нормально бы поела, что это за сухой корм для собак?!» — и протянет мне вареное яйцо или яблоко.
В этот момент я обычно послушно беру предложенную им еду, звонко целую отца в щеку, обнимаю за шею крепко-крепко и убегаю по своим делам.
А у вас в семье какие ритуалы?
— Да, погода подвела. Опаздываем с доставкой, — бубнит папа себе под нос. — Что же делать, что же делать?
Настя бросает на него тяжелый взгляд, потом возвращается к своей овсянке на воде, никак не комментируя. Очевидно, что папа спрашивает о том, что ему делать с просроченной доставкой медицинского оборудования в какую-то ультракрутую клинику, не у нас с ней.
— Николай Григорьевич позвонит с минуты на минуту, как пить дать.
— Но ты ведь не виноват, что самолеты экстренно посадили в Варшаве, — поддерживает его Настя, мягко погладив по руке.
Вот как у нее так получается? При всех недостатках и молодости она всегда знает, как правильно поддакнуть мужчине, в нужный момент заглянуть в рот или в глаза. Или же, наоборот, промолчать, не провоцируя конфликт. Вот лиса!
— Кого интересует здравый смысл, когда дело касается денег? — жалуется он ей.
Хрум-хрум.
— Вообще никого, — встреваю я. — Деньги всегда у всех на первом месте.
Папа задерживается на мне взглядом чуть дольше обычного, но я сейчас говорю не о его молодой жене. Я вообще на нее не смотрю с самого утра. Никаких колкостей или насмешек. Плохого она сегодня не заслужила. Пусть пока живет.
— Как ты, дочка? Вчера испугала меня.
— Нормально, — пожимаю плечами. Хрум-хрум.
Если их залить молоком, то будет вкуснее. Но не так громко.
— Все правильно, ничего хорошего с этим парнем у тебя бы не получилось, — говорит отец деловито, возвращаясь глазами к планшету. — Мало того что хирург, — он презрительно хмыкает, — так вдобавок военный. Они же все с промытыми мозгами еще с медакадемии, — крутит у виска, продолжая читать свое. — Будешь всю жизнь за ним мотаться по военным частям и питаться одной картошкой.