Всю неделю мы видимся практически каждый день, не считая его дежурства. Куда-то ходим, держимся за руки, обнимаемся… Обсуждаем все на свете — от моих друзей до кино, музыки и блогеров. Как будто заново друг к другу привыкаем. Вернее, я к нему. Он-то давно ко мне привык. Пишет первым, сам предлагает встретиться. А еще смотрит. Он все время на меня смотрит по-особенному, раньше я таких взглядов на себе не ловила. Обожающих и вместе с тем… требовательных. И я даже не знаю, как описать то, что при этом чувствую… у меня пальчики ног поджимаются и волнение сковывает, но при этом я все готова отдать, лишь бы он продолжал вот так же смотреть. Долго, задумчиво. На меня одну. А еще я точно знаю: на Инну он так не смотрел. Может, когда-то раньше, но не при мне. Я ведь наблюдала за ними почти два месяца, эти двое общались как друзья — ни больше ни меньше.
Меня же он ест по кусочкам, не скрывая, как сильно я ему нравлюсь. При этом считывает реакции и тормозит себя, не позволяя лишнего. Глаза же… предлагают сгореть вместе с ним в любой момент. Он их то опускает, то снова вскидывает.
Вот и сейчас мы сидим в баре у кинотеатра, ждем вечерний пятничный сеанс, повисает пауза. Я плавлюсь, помешивая соломинкой лед в стакане, позволяя Ветрову собой любоваться. Он слегка улыбается. С каждым днем воспоминания о боли притупляются. Я всегда знала, что дам ему еще один шанс, но теперь мне не терпится сделать это поскорее.
На сеансе мы сидим в обнимку. Я подкармливаю его попкорном, он целует мои пальцы, ладони. Иногда склоняется и касается губами виска, щеки. В какой-то момент я поворачиваю голову, и он целует меня в губы. Нежно, медленно, вкусно.
Теряю нить сюжета, сосредотачиваясь на ощущениях. Илья трется губами о мою щеку и спрашивает:
— Хочешь ко мне в гости после сеанса?
Внутри все сжимается, меня кидает в пот, а нервная улыбка растягивает губы. Я уклончиво пожимаю плечами и возвращаюсь глазами к экрану. Илья не отвечает, но продолжает обнимать меня.
Мы выходим из зала примерно через час. Уже довольно поздно, Илья меня поторапливает, я смеюсь в голос, утверждая, что ничего ему не обещала! Советую закатать губу, он усмехается.
— Посмотрим, кто еще просить будет!
— Что? Просить? Мечтай! — закатываю глаза.
Сама же обнимаю его за талию крепко-крепко. Он меня — за плечи. Мы так увлекаемся нашей игрой на грани, что я совершенно не замечаю Славика. Тот идет нам навстречу в компании друзей. Я бы его и вовсе, честно говоря, не заметила, если бы не почувствовала напряжение Ветрова. В какой-то момент Илья вдруг притянул меня к себе вплотную, да я и сама по инерции прижалась.
Завидев нас, Вячеслав серьезнеет и тоже напрягается. Смотрит на Илью. Я мгновенно догадываюсь, что они виделись после воскресенья, о чем-то говорили. Илья не рассказывал.
— Пожалуйста, давай просто уйдем, — прошу я, понимая, что Илья продолжает смотреть в сторону бывшего друга. — Илюш, пожалуйста. Мне неудобно. Я хочу уйти.
Илья сомневается, но потом кивает и, не прекращая меня обнимать, уводит из кинотеатра. Мое сердце колотится на разрыв, пульс стучит в висках. Вот так встреча! Обидное совпадение.
За эти дни мы с Ильей говорили обо всем на свете! Созванивались перед сном и обсуждали личное — его переезд из Европы, мои детские обиды. Маму… Разные темы.
Но мы ни разу не возвращались к событиям того воскресенья. Кажется, у обоих будто не было на это ресурса. У меня — точно не было, но и Ветров не поднимал неприятную тему. Я знала, что разговор еще предстоит, но осознанно откладывала его. Мы просто проводили время друг с другом. Иногда он меня обнимал. Целовал губы или руки. Четыре коротких вечера, чтобы прийти в себя и все обдумать.
По тому, как быстро Илья собрался и напрягся, словно приготовился к атаке, хотя до этого мы смеялись и шутили, я понимаю, насколько для него важна моя верность. Вот так просто, не подумав, я сильно его обидела. Нет, не то слово. Ранила. Он приехал на праздник Насти раненым зверем. Приехал ко мне, потому что ему было плохо и он надеялся, что я успокою, поддержу, полечу там, где болит. Я вспоминаю, как он обнимал меня на кухне, как просил все ему объяснить… Картинка складывается. Если бы он меня возненавидел, разлюбил, начал презирать — он бы попросту не приехал. Я ничего не поняла в тот момент. Не хватило опыта.
Осмыслив все это сейчас, я внезапно понимаю, как легко можно потерять свое счастье. Бездумный поступок, ненужный, абсурдный — и столько боли.
Я быстро оглядываюсь и еще раз смотрю на Славу. Он нормальный симпатичный молодой мужчина, интересный, умный. Таких много. Но тахикардии рядом с ним у меня нет и никогда не будет. Илья напрягает руку, заставляя меня вновь вернуть взгляд к дороге.
В тот момент я впервые думаю о том, что Илья будет моим единственным. Если мы продолжим так же любить друг друга, зачем нам кто-то еще? Либо быть с ним на сто процентов, либо не быть вовсе.
Он держит меня крепко. Моя рука тоже на его талии. Ни один мужчина больше не скажет ему, что поимел его девушку. Я не дам поводов.