Повесть рассказывает о судьбе деревенского мальчишки. Книга издается в связи с 60-летием Н. Печерского.
Мать Ваняты Пузырева надумала уезжать из села в какие-то далекие края. Случилось все неожиданно. Раньше мать даже не заикалась об этом. Еще вчера она повесила на окна новые занавески, велела Ваняте прополоть в огороде картошку и вдруг на тебе — уезжает!
Весть о скоропалительном отъезде, впрочем, Ваняту не огорчила. Он даже обрадовался перемене в своей жизни. До этого Ванята никуда не ездил. Только в луг за сеном да на летнюю ферму к матери с пустыми бидонами для молока.
Но что это за дорога!
Теперь они уедут навсегда. Очень ему нужны это село и пустые бидоны, которые возит на ферму дед Антоний!
Даже не вспомнит никогда, даже дорогу сюда забудет!
Впрочем, может, когда-нибудь и наведается. Пройдет по селу, разыщет приятеля Гришу Самохина, которого дразнят «Козлом», и скажет:
«Удивляюсь, как ты еще тут живешь!»
Ванята представил картину будущей встречи с Гришей и даже улыбнулся.
Здорово он все-таки придумал!
Жаль только, что вернется он в село не скоро. Ваняте не хотелось ждать тех туманных дней, и он решил объясниться с Гришей сейчас, немедленно. Услышит — наверняка умрет от зависти!
Ванята принялся искать кепку. На этот раз она оказалась в груде белья, которое мать гладила перед отъездом и складывала в чемодан.
Кепка была еще хорошая. Только замаслилась неизвестно отчего и козырек согнулся вдвое и стал похож на крышу голубятни.
Кепку изуродовал в драке Гриша Самохин.
Дрались они с Ванятой чуть ли не каждый день. Начиналось все по-хорошему: идут по улице мальчишки, болтают про свои дела, и вдруг — шум, гам, летит в стороны пух и перо, кипит бой.
Ванята был слабее Гриши и поэтому терпел одно поражение за другим. Вздует Гриша приятеля и еще недоволен. Смотрит, как размазывает Ванята по лицу перемешанный со слезами пот, и говорит:
— Какой интерес с тобой драться? Как мочалка — ни запаха от тебя, ни вкуса!
Трудно было понять, на каких подпорках держалась дружба Ваняты и Гриши. Умоется Ванята, исследует возле зеркала синяки и царапины — и снова к Грише. Никаких перемен, впрочем, после новых встреч не происходило. Все повторялось с унылым постоянством, как в сказке про белого бычка.
Гриша считался в селе первым бойцом, и с ним никто не хотел связываться. Только Ванята не признавал Гришиной власти, сам при случае задирал приятеля и бился до последних сил. Уже лежит он пластом на земле, уже просить бы ему по всем правилам пощады, но нет, не сдается. Вертит головой, пинает противника ногами, норовит выскользнуть из цепких горячих объятий.
Однажды, было это, кажется, в прошлую субботу, Ваняте все-таки удалось вывернуться вьюном из-под Гриши и затем обратить его в поспешное и позорное бегство. Правда, уже потом Гриша говорил, будто он бежал просто так, чтобы позлить Ваняту. Но хитроумной выдумке этой никто не поверил.
Так или иначе, но драки после этого прекратились. Видимо, бойцы раздумывали над тем, что произошло, взвешивали нравственные и физические силы друг друга.
Сейчас Ванята готовился к новой встрече с приятелем. Интересно, что он запоет, когда узнает про отъезд?
Ванята напялил свою «голубятню», встал на цыпочки и заглянул в тусклое, с черными крапинками зеркало. Ванята закончил пятый класс, но ростом был мал, и в селе звали его махоткой. Из зеркала пристально посмотрел его двойник — крутолобый, усыпанный до самых ушей веснушками мальчишка. Картину дополняли жесткие, торчащие во все стороны волосы и пуговичный, облупленный нос.
Иной с такой вон личностью вообще бы не подходил никогда к зеркалу и зря не расстраивался. Но Ванята слыл человеком без претензий и был вполне доволен тем, что, не задумываясь, дала ему природа. Он поправил кепку, надвинул ее поближе к правому уху, показал самому себе язык и отправился на улицу искать Гришу Самохина.
Долго искать Гришу не пришлось. Он стоял возле колодца, смотрел, как дед Антоний, который возит с фермы молоко, поит коня из широкого помятого ведра. Конь пил медленно, с расстановкой. Он знал, что впереди у него не было особых удовольствий. Дед Антоний, который навечно закреплен за его душой и рыжим ребристым телом, впряжет его сейчас в телегу, стегнет для порядка по боку и поедет на ферму. Эта унылая дорога надоела коню. Правда, точно об этих конских мыслях пока никто ничего не знал. Но можно было это предположить, поскольку никому не чужды поиски новизны и перемен.
Ванята смотрел на коня и думал, что, может быть, видит его в последний раз. Но эти мысли тоже не вызвали ни особой тоски, ни разочарований. Там, куда они уедут с матерью, всего насмотрится. Мать, правда, пока не посвящала Ваняту в подробности их переезда, но он не сомневался, что место это во всех отношениях хорошее, стоящее.
Куда попало мать не поедет. Она считалась в колхозе лучшей дояркой и в прошлом году даже получила орден. К матери на ферму приезжали из других районов и областей, учились у нее работать,