Лето, пусть и холодное, все-таки было летом, и Марек не уставал наблюдать — и зарисовывать — как на пустырях вокруг гаражей появляются и отцветают цветы, как меняется оттенок неба и воды в реке, как над этой самой рекой плывут облака. Облака его особенно завораживали — на седьмой год у Внешних он все еще не налюбовался ими и не был уверен, что хоть когда-то налюбуется. Мелкий Вадик почти не видел неба — только стеклянные крыши галерей и зимних садов, а при редких выходах наружу — висящую над городом серо-желтую муть, очень редко становившуюся голубой. Зимой и здесь было примерно то же самое, разве что пелена облаков была не серо-желтой, а просто серой. И даже радовала — голубое небо означало морозы, которых Марек не любил. А вот летом — совсем другое дело. Ясная синева, округлые белые облачка, грозовые тучи — нет, надоесть такое точно не могло. Опять же, вышивальщицам нравилось луговое разнотравье, а в середине лета к Мареку приехала девушка, которой хотелось превратить борт своего белого «Ниссана» в цветущий луг. Как оказалось, была она из нижегородских Внешних и помнила Марека по тому самому рок-фестивалю. И в ответ Марек лишь улыбнулся — ведь фестиваль и правда прошел круто! А еще он реально соскучился по аэрографии и с радостью взялся за машину Сани, как представилась заказчица, хотя в процессе не раз помянул недобрым словом цветочки и листики — от такого количества мелких деталей голова порой шла кругом. С другой стороны, с тем, как он в свое время окосел, выписывая шерстинки огромной овчарки, не сравнить.
Одним словом, жизнь была абсолютно прекрасна — и никак иначе и быть не могло. Разве что порой Марека снова посещала легкая досада, что для Вэла все эти летние красоты — что-то такое само собой разумеющееся. Впрочем, Вэл ведь вырос в Старом городе… С воздухом там, конечно, не особо лучше, чем в Верхнем, но там остались палисадники у домов и пустыри, где ухитрялась жить и цвести какая-никакая зелень. А значит, Вэл вполне себе видел, как осенью желтеют листья, как выпадает редкий снег — все то, что мелкий Вадик считал почти сказками и только у Внешних обнаружил, что это существует на самом деле. Марек почти был готов позавидовать Вэлу — но потом вспоминал, что их обоих привело на улицы Нижнего города. Если Вадик думал «вот пропаду с концами, то-то они забегают!» исключительно со злости и помирать ни разу не собирался, то вот Вэл… Но тут Марек решительно обрывал себя: дело прошлое. Он сам Вэлу в этом и помог. А как именно — дело опять же прошлое.
Что характерно, в работе над машиной Сани Некромант почти не участвовал. К явному Саниному облегчению — видно, тоже была наслышана про «цену помощи», даром что вслух заявляла, что не верит ровным счетом ни во что. Только вот стоило появиться Некроманту — и обычная широкая улыбка Сани становилась несколько натянутой, а вскоре оказывалось, что вот именно сейчас ей что-то позарез нужно в гостевом доме. Да, теперь это уже официально был гостевой дом, и Марек сам предложил Сане туда вписаться на время работы. Она радостно согласилась. Саня вообще была очень жизнерадостной, такая классическая веселая девчонка с картинок из старых детских книг. Даже по-детски носила две косы. Да еще эта аэрография с цветочками. Для полного соответствия Саня нарвала где-то на пустыре цветов и сплела венок. Впрочем, Марек и даже Вэл встречали уже достаточно Внешних, чтобы не слишком интересоваться, что кроется за этой девчачьей непосредственностью. Джерри или Ундина, вон, тоже веселые.
Да и интересоваться было особо некогда — Марек выписывал тонкие стебли и крошечные лепестки, Вэл помогал по технической части. Некромант включался очень редко, и то больше советом, а так просто наблюдал снаружи. Он где-то добыл ржавую бочку, похожую на реквизит к какому-нибудь постапокалипсису, и теперь восседал на ней с самым беззаботным видом, на какой только был способен. Прокси задумчиво сказал: «Только травинки в зубах не хватает… ничего, пририсуем», за что Некромант традиционно пообещал оторвать ему голову. Впрочем, блокнот Прокси все равно притащил и принялся рисовать, сообщив, что именно такой вид ему очень нужен. «А то ты вживую не видел, — буркнул Некромант. — Насколько это можно было назвать «вживую». Прокси поежился и развивать тему не стал. Вэл, по счастью, как раз закопался в инструменты, так что и Мареку ничего пояснять не пришлось.