Мотель на окраине города, куда их привел Сумрак, оказался на диво уютным, даже выходить не хотелось. В первый вечер они выходить и не стали. Вроде бы район вокруг был просто создан для всяких мутных личностей — тусклое освещение, извилистые переулки с разбитым асфальтом, какая-то развалина прямо напротив мотеля… Но Марек понимал — здесь все спокойно. Он переглянулся с Сумраком — тот молча кивнул. Так что все разошлись по комнатам, хотя вечер был еще не поздний и перегон не из самых длинных, им случалось за день накручивать куда больше. Но Сумрак опять закопался в фотографии, Мареку не терпелось довести до ума сделанные днем наброски и перенести на бумагу еще что-нибудь из этих потрясающих ярких пейзажей, у Михи тоже случился приступ вдохновения, но музыкального — отличный спокойный вечер. А когда Вэл обнаружил доставку пиццы, жизнь стала и вовсе прекрасна.
И снова, как в Тюмени, у Марека стало расти и крепнуть понимание — это путешествие заканчивается. Да, они еще поедут гулять по Пскову, там вполне может произойти много интересного, да еще обратная дорога — но после Пскова им разъезжаться. Хотя вроде бы не было никаких причин не заглянуть в тот же Питер и не проведать того же Форестера… но не сейчас. Это будет какая-то другая поездка — а в том, что она будет, Марек не сомневался. А отсюда через день-два они повернут домой.
Словно в подтверждение его мыслей, телефон едва не уполз со стола от кучи сообщений — нестабильная сеть в мотеле ближе к ночи наконец заработала и доставила все разом. Вышивальщицы вежливо интересовались, когда можно будет надеяться на «еще тех милых кошечек», в соседнем чате Костя сообщал, что у него все-таки дошли руки до романа, где Марек оказался прототипом главного героя, и просил еще иллюстраций. Марек с ходу отправил ему несколько дорожных зарисовок — и, несмотря на то, что снимки были сделаны кое-как и в тусклом свете, через минуту прилетел вопль «Стоп, я тебе про сюжет еще толком не рассказывал!». Марек отправил подмигивающий смайлик и стал ждать, пока загрузится пачка вложений от питерского любителя черно-белых открыток — он хотел показать, как будет выглядеть пробная партия. А следом написала девушка, шьющая мягкие игрушки — ей очень понравились кошки, которые пьют чай в саду, и она просила отрисовать их в полный рост, чтобы удобнее было сделать выкройку. Марек чуть не сгрыз подушку, пытаясь не ржать на весь мотель — все-таки звукоизоляция здесь была так себе. К такому разбросу тематик ему было уже не привыкать, но это не переставало его веселить. Вэл оторвался от своего телефона и недоуменно взглянул на Марека, тот только показал рядом кошек и эскиз той новгородской развалины, после чего Вэл тоже зарылся в подушку.
А еще в кои веки дали о себе знать Прокси и Некромант. Прокси интересовался, «вы там все Поволжье распугали или только половину», и намекал на пару больших проектов, в которых очень надеялся на участие Марека. Некромант коротко написал «До осени там не шастайте, а то на твоего Пассажира есть планы». И обоим Марек с уверенностью ответил, что из Пскова берет курс домой.
Наутро обнаружилось, что погода испортилась — наползли низкие серые облака, время от времени даже принимался моросить дождь. Впрочем, от жары все уже несколько устали, а Сумрак сказал, что в такую погоду Псков выглядит даже лучше. Через десять минут, когда два спорткара (Джерри забралась на заднее сиденье к Михе) встали неподалеку от крепостных стен, Марек с ним полностью согласился. Этот город и должен быть таким — тяжелые серые стены под тяжелым серым небом. Вода в реке и та отливала сталью. Марек подошел к стене, коснулся выщербленного серого камня и замер. Историю он знал все так же плохо и вряд ли мог бы сказать, чем славен Псков. Вроде тут каких-то рыцарей били, а может, и не тут, впрочем, он уже понял, что на их маршруте можно ткнуть в любой город — и когда-нибудь там кого-нибудь обязательно били. Но ему и не нужно было знать, кому, когда и от кого тут прилетело, чтобы чувствовать, насколько этот камень древний. Эти стены помнили все, что здесь происходило. Мареку даже не хотелось браться за блокнот и тем более за телефон — он просто стоял, гладя шершавый камень, чувствуя, как ветер треплет волосы, и пытаясь всем собой впитать весь этот день. Что-то подобное было на Ладоге, но иначе. Там была ярость волн и ветра, здесь — суровое спокойствие камня. Словно издалека Марек слышал, как Сумрак защелкал фотоаппаратом — да и пускай его. Даже Вэл не сразу его дозвался.
Они еще долго ходили по кремлю (здесь он почему-то назывался «кром»), и там Марек уже много что и заснял, и зарисовал. Но это было другое — это они приехали в очередной город на маршруте и гуляют. А там, у стены… если бы Марек верил в треп о прошлых жизнях, он сказал бы, что когда-то был здесь дружинником или как их там. Потому что, реально, еще немного — он вспомнил бы, когда и кого здесь били и что в этом участвовал лично он. «А может, еще и поучаствую». Но мысль пришла и ушла — здесь по-прежнему было все спокойно. Ну и отлично.