И вот когда катер набрал скорость, и в лицо ударил ветер пополам с брызгами от совсем близкой воды — все стало настоящим. Как когда-то в Питере, только без той зыбкости и проступающего морока. Просто туристическая открытка превратилась в настоящие крепостные стены, и уже не вспоминалось, что внутри — яркая зелень газонов и гуляющие семьи с собачками. И как будто вон тот фрагмент обрушило не время, а какое-то совсем недавнее сражение… Миха, похоже, чувствовал то же самое — откинув голову назад и прикрыв глаза, он запел что-то, надо полагать, из репертуара своей группы. По мнению Марека, зря прибеднялся, голос у него был неплохой. А потом катер вышел в озеро (как его… Ильмень, да), и мысли как-то закончились. Осталось голубое небо и такая же голубая вода. Здесь не было векового могущества Байкала или ярости Ладоги — Ильмень был ясным и безмятежным. И жаль было поворачивать обратно.
— Может, на тот берег? — предложил Вадим, когда они, нагулявшись по набережной и купив себе по мороженому, расположились почти у самых стен. — На машине тут довольно муторно объезжать, но пешком через мост недалеко…
— Нет, — неожиданно для самого себя ответил Марек и не узнал собственный голос. — Надо… возвращаться.
Его «экипаж» тут же подобрался, даже Сумрак невольно проверил нож. Вадим удивленно поднял бровь:
— Слушай, не то чтобы я сомневался, но обычно безобразия в наших краях я неплохо чую…
— «В наших», — с нажимом повторил Марек. — Я плохо здесь ориентируюсь, но это не у вас. За мной.
Вадим только молча кивнул.
На какой-то момент Мареку показалось, что они снова в Нижнем, разве что жасмин уже отцвел. А так все как тогда — улочка вдоль реки, на которую уже опускались сумерки, полуразрушенный дом и уже почти привычное ощущение угрозы, хотя, пожалуй, такого все-таки давно не было. На этот раз Мареку не надо было прислушиваться к голосам из полумрака — он и так физически чувствовал концентрацию ненависти к «этим чертовым Внешним», от которых нормальным людям житья нет, и вроде грохнули же нескольких, нет, опять откуда-то берутся, ну ничего, недолго им тут осталось, только вот собрать бы народа побольше… Так что и в разговоры он вступать не стал.
«Охотничков» оказалось много — может, и не такая банда, как в Тюмени, но чутье определенно навело Марека на самое их гнездо. Ну конечно, самая окраина пригорода, дома вокруг явно нежилые, дальше только лес и река, где ж еще всякие мутные дела проворачивать. Зато и деваться им было особо некуда — не партизаны какие, по лесам ныкаться не станут, да до этих лесов еще бы добраться, но Вэл не дремал. Марек встретился взглядом с Вадимом — тот показал одобрительный жест. Такой знакомый. С такой знакомой ухмылкой. И пусть Марек прекрасно осознавал, что это совершенно другой человек, от широкоплечей фигуры рядом было странно спокойно. Хотя «спокойно» — плохое слово, Марек как раз был вне себя от ярости, что под боком у местных Внешних завелись и расплодились такие вот деятели. Ему было… правильно, иначе не сказать. «Местных попугать, говоришь?» — крикнул Марек. Вадим усмехнулся в ответ, и реальность привычно ушла.
Мир возвращался на место как-то кусками — опять как в Нижнем. Впрочем, по крайней мере возвращался, что уже радовало. Из сумерек попеременно выплывали то белая футболка Вадима (впрочем, уже совсем не белая, а напрочь уделанная кровью и почему-то илом), то огненный сполох волос Джерри, то джинсовая жилетка Михи. Последним проявился Вэл, весь мокрый и тоже в иле.
— На мелководье влез, — пояснил он. — Точнее, спихнули, они все как на подбор здоровенные, а я все-таки легкий. Зато я вылез, а те двое нет. Но это еще Вадиму спасибо, вмешался.
— Ладно уж, — хмыкнул Вадим. — Как ты дерешься — я там, в общем, особо и не нужен был. Про твоего Водителя так и вовсе не говорю. Не знал бы, решил, что это он у Некроманта учился! Так уж получилось… видел его в деле. Манера одна.
— А так и есть, — улыбнулся Марек. — Драться меня в основном учил Некромант.
— Дела… — протянул Вадим, явно думая о чем-то своем, но в этот момент его голубые глаза были совершенно непроницаемыми. Но тут же он снова улыбнулся: — Ну, скажу я вам, легенды еще и преуменьшают!
Он повернулся к Мареку и неожиданно церемонно поклонился:
— Спасибо тебе. Наши этого не забудут.
— Так ты же и сам… — Марек не договорил, но Вадим его понял.
— Я умею чувствовать угрозу кому-то из наших. Обычно могу успеть вмешаться, — от Марека не ускользнуло это «обычно». — А вот так, чтобы даже еще ничего не началось… Ты… сильнее меня. Говорю не чтобы помериться, просто… вот.
И он от души пожал Мареку руку. И внезапно это тоже было правильнее всего на свете, хотя, казалось бы, еще совсем недавно Марек считал себя младше и неопытнее подавляющего большинства Внешних. А тут не то что другой Внешний, а предводитель всех новгородских, и вот так? Но Марек понимал — именно так. И он ответил:
— А я просто иначе не умею.
