Он слышал удары в снарядную гильзу. Видел пламя и людей вокруг него. Понял: полицейский выполнил приказ Кацумата. Сандзо хотел бежать туда, на пожар, но почему-то не мог. Зашел за дом и прислонился к холодной стене… Вдруг он увидел тень, мелькнувшую за соседним домом. В это время на далеком пожарище рухнула крыша. Пламя взметнулось вверх. И на его фоне Сандзо увидел ноги человека, перебегающего к их дому. «Ока!» — чуть не вскрикнул он. Полицейский в тени за их домом рысцой бежал к океану. Сандзо помимо своей воли последовал за ним.
Ока добежал до воды у северного мыса. Сандзо остановился: подходить ближе было опасно. Напряг слух. Сначала слышалось хлюпанье воды. Потом и оно смолкло. Сколько Сандзо ни вглядывался, ничего не было видно. Полицейский Ока исчез.
Подходя к дому, Сандзо услышал голоса мамы и дедушки Асано, идущих с пожара. Он шмыгнул в окно и притворился спящим.
— Кто же это мог сделать? — недоумевала мама.
Дедушка сел, раскурил трубку и сказал ни к кому не обращаясь:
— Тот, кто уничтожил рис, не пожалеет и наши головы…
Мама подождала: не скажет ли свекор еще что. Но он молчал.
— Вчера съел рис у Сандзо и Мицу, а сегодня отнял у всех! — возмущенно прошептала она.
— Не болтай, — оборвал ее старик. — Детям нужна живая мать.
— Но ведь правда: русские дали нам рис, а…
— Ты забываешь, Фудзико, что другие русские, может, уже убили твоего мужа…
— Не говорите так. Я помню о нем каждый день! — И мама заплакала.
— Я не хотел тебя обидеть…
Сандзо лежал и думал: «И правда. Кисури-сан и его солдаты дали нам рис. Но другие русские убили отца… Значит, они враги. Им надо мстить! Как Кацумата и Ока… Но дедушка сам говорил: „Не пожалеет наши головы“. Выходит, и Кацумата и Ока тоже враги. Наши враги… Но Кацумата и Кисури-сан тоже враги. Что же выходит!» Так и не решив этой сложной задачи, Сандзо уснул.
Кацумата покинул туннель через час после того, как ушел полицейский. К рассвету он уже был по ту сторону долины, на склоне вулкана. Вот и двухэтажное дерево… Теперь по карнизу над ущельем он поднимется на каменную ступень. Там, в замаскированном блиндаже, все его надежды. Там есть еда, радиостанция, прекрасный морской бинокль. Оттуда все селение видно, как на ладони. Пока русские будут метаться и вытряхивать душу из баб и стариков в поисках диверсантов, он спокойно отдохнет и подумает, что делать дальше…
Кацумата пробрался через заросли курильского бамбука к промоине. Прошел до начала карниза и… остолбенел: над самой пропастью белел высокий деревянный кол с табличкой. «Осторожно! Мины!» — по-русски и по-японски предупреждала надпись.
— Не может быть! Никто не знал, что там блиндаж! Это русские козни! — вскричал Кацумата. Хотел было отбросить с дороги кол. Но благоразумие победило гнев. Он осторожно обошел кол с надписью и заглянул в ущелье. В трех шагах на карнизе лежал металлический ящик, и от него во все стороны отходили прополочные усики. Такой же ящик лежал на тропе дальше.
Кацумата выругался и без сил опустился на землю. Рухнули все надежды… Проклятые русские! Они даже не знают, что у него отняли! Пять лет назад был построен этот блиндаж. И никто из живых не знает о нем. Дюжина пленных-строителей жила тут, отдельно, от начала и до конца. Их кости давно растаскали вороны со дна ущелья…
Кацумата не верил конторам и банкам. Сегодня они процветают, а завтра лопнули, как мыльный пузырь. Весь капитал, сколоченный за пятнадцать лет службы, он хранил здесь, в этом блиндаже. И не какие-то обесцененные японские иены. А золото, настоящее золото! Кольца, браслеты, серьги, зубные коронки. И твердую валюту: пятьдесят тысяч американских долларов!
Кацумата неистово ругался, скрипел зубами. Темная сила гнева толкала его вперед. Вырвать, к черту, этот кол, загородивший дорогу. И добраться… дойти, доползти до денег, дающих такую силу, такую власть, какой не знает даже генерал… Он хватался за пистолет. Расстрелять эти проклятые мины!.. Но страх липкими лапами охватывал сердце: что толку? Услышат русские. Оцепят гору… И все равно, судя по размерам, это новые противотанковые мины. Если такая рванет — от тропы не останется и следа…
Через часа два он пошел назад. Наткнулся на стоянку русских. Вот банки из-под свиной тушенки и колбасы с английскими надписями. Рот заполнила слюна. Захотелось есть. Кацумата стал шарить вокруг. Ему посчастливилось. В траве нашел мешочек с галетами. Он разодрал марлю и стал кидать в рот маленькие галеты вперемешку с разноцветными леденцами. Крепкие, как у волка, зубы с хрустом размалывали их. Насытившись, он решил: «Дождусь тут ночи. Посмотрю, как эти русские свиньи запляшут в огне!.. А потом… потом я им такое устрою!..»
