К счастью, Джордж, кажется, совершенно не замечает этого. Не то чтобы подобные вещи имели какое-то значение, учитывая его прошлое. В том году примерно в это же время Джордж сознался, что у него был двухлетний роман с бывшей моделью, с которой они сошлись на одном благотворительном вечере. Софи известно, что тот случай был не единственным походом налево, хотя и первым, который он признал. Как раз перед Рождеством Софи высказала подозрение, что Джордж, возможно, снова взялся за старое. Ничего не было доказано, и никаких признаний тоже не последовало. В любом случае ей бы вряд ли пригодилась подобная информация, она уже допустила прецедент, простив его и сделав вид, что ничего не произошло.
По мнению Сары, Софи достойна большего.
Она снова переводит взгляд на Эйдена и спрашивает:
— Ты не против, если мы скоро начнем собираться?
Когда Сара встает, чтобы попрощаться с Софи, она немного пошатывается и восстанавливает баланс, хватаясь рукой за спинку стула Джорджа.
— Иди ко мне, — говорит Софи, сжимая ее в объятиях. — Я рада, что ты пришла.
— Я тоже. Спасибо, что пригласила.
Она видит, как из-за плеча подруги выглядывает Уилл, нетерпеливо ожидая, когда она снова отпустит Софи. Сара прикрывает глаза.
— Я набралась, — говорит она.
— Будь осторожнее, — шепчет Софи.
— Конечно. Не волнуйся. За рулем Эйден.
— Я знаю, — говорит та. — Я имела в виду другое.
На парковке стоит собачий холод. Ты помогаешь Саре, поддерживая ее рукой за талию.
Она не произносит ни слова до тех пор, пока вы не садитесь в машину и не пристегиваетесь.
— Спасибо, что не рассказал Софи, — говорит она.
— Что ты имеешь в виду?
— Ну, о тебе и обо мне. О том, что было тогда.
Фары машины выхватывают из темноты старого джек- рассел-терьера и его такого же престарелого хозяина, пересекающего парковку.
Ты ждешь, пока собака присаживается помочиться. Старик поднимает руку в знак благодарности.
— Дела давно минувших дней, — говоришь ты.
— Все равно. Она думает, что мы с Джимом были прямо идеальной парой, просто потому, что… — она резко умолкает.
— Просто почему?
Конец фразы повисает в воздухе. Может, она забыла, что хотела сказать.
Ты проезжаешь мимо мотоцикла, который едет по встречке, но поднимаясь на холм, не встречаешь на дороге больше ни души. Ты думаешь о Джиме и о том, была ли та ночь похожа на эту.
— А что это за парень, с которым болтала Софи? — спрашиваешь ты.
— Уилл Брюэр, — говорит она. — Он раньше все время водился с Луисом, в старые времена. Я не видела его с тех пор, как сыну исполнился двадцать один.
— Он куда-то уезжал?
— У него родители расстались. Мать уехала в Моркам с младшей сестрой; отец вернулся в Шотландию, прихватив его старшего брата. А Уилл вроде как остался не при делах. С тех пор жил будто перекати-поле.
Она выглядывает из окна, правда, ты не имеешь ни малейшего понятия, на что именно смотрит. За окном кромешная тьма, и только фары высвечивают серпантин дороги. Когда шоссе забирает под горку еще резче, ты переключаешь передачу.
— Он что, друг Софи? — спрашиваешь ты.
Эта часть вечера интригует тебя больше всего: как за их столом появился молодой человек, одетый в обычные джинсы и клетчатую рубашку. Ты отметил и это, и все остальное: растрепанные волосы, бороду, кожаные браслеты и серебряный гвоздик в носу. Ему самое место развлекаться на каком-нибудь карнавале или продавать дешевые солнцезащитные очки на пляже. Но сидеть рядом с безупречно одетой Софи?..
— Да нет, они только что познакомились, — отвечает Сара.
Больше ты ничего не говоришь. Подъезжаешь к главному дому, выключаешь мотор и какое-то время продолжаешь сидеть в машине. Из дома доносится приглушенный лай собак. И больше ничего.
— Ты держал меня за руку, — произносит она.
Ты переводишь на нее взгляд. Она поворачивает голову, и вы оказываетесь лицом к лицу.
— Да, — говоришь ты.
На мгновение повисает пауза.
— Хочешь зайти?
Прижатая к краю кухонного стола, Сара дает себе мысленное наставление: «Я хочу запомнить это».
Она уже забыла, как выглядит животный голод. Забыла, каково это, чувствовать на своей коже прикосновение чужих рук, когда тебя держит, сжимает в объятиях кто-то сильный, ощущать натиск поцелуев этого человека, имеющих легкий привкус вина и старых воспоминаний. От него доносится едва ощутимый запах бальзама после бритья, чистого пота, теплой кожи. Его щека трется о ее щеку, как наждачка. Все действо, точно шепот прошлого, выплывает из тумана и снова исчезает в нем.
Ее непослушные от выпитого пальцы одеревенели.
— Ты уверена? — спрашивает он, не выпуская ее губы из своих.
— М-м, — отвечает она, как будто вместе со всем прочим разучилась говорить.
— Тогда пошли, — произносит он, резко прекращает ласки, берет ее за руку и выводит из кухни.
Сара на секунду задерживает взгляд на Тесс, которая наблюдает за ней. Она представляет, как на морде Тесс мелькает некое осуждение, и начинает хихикать от этого образа.
— А здесь, наверху, прохладно, — говорит он, когда они поднимаются в спальню. — Ты не замерзла?
