Саре кажется, он хочет что-то сказать, может, попросить разрешения. Она пытается подобрать правильные слова, потому что он смотрит с напряжением, интересом, намерением понять. Отчаяние сжимает ее изнутри, а потом, за секунду до того как он целует ее, она понимает, в чем дело.
Он держит себя под контролем — перед тем как отпустить.
В спальне помогает ей раздеться, затем стягивает одежду с себя, пока она ждет его. В постели холодно, и ей нужно время, чтобы снова расслабиться. У него теплые руки, сейчас он просто держит Сару. Кладет пальцы ей на плечи, касается губами, запечатлев поцелуй на ее обнаженной коже.
Она чувствует твердость Эйдена у своего бедра. Крепко сжимает его, в ответ он ахает, прижавшись к ее рту. Начинает водить пальцами по бедру и вдоль живота, перед тем как скользнуть между ног. Он знает свое дело, думает она. В его движениях чувствуется определенная ловкость, профессионализм, уверенность. Ей не нужно сосредотачиваться или выстраивать фантазии, чтобы возбудиться. Он все выполняет за нее. И она подчиняется, отдается на его милость, пока он целует ее вновь и вновь. Она на секунду открывает глаза и пугается того, как Эйден сосредоточенно смотрит ей в лицо, изучает ее, проверяет реакцию на его действия. Она опять быстро закрывает глаза.
— Не думай ни о чем, — говорит он. — Просто расслабься. Предоставь все заботы мне.
— Ох…
Какое-то время спустя он говорит:
— Я хочу видеть, как ты кончишь.
А потом почти неожиданно она и в самом деле испытывает оргазм.
Здесь она чувствует себя на своем месте. В том смысле, что может себе позволить приходить сюда, к нему в дом, который был ее, а теперь принадлежит ему, может просто зайти и попросить обо всем, чего хочет. Он словно знакомый, но в то же время другой. Как и много лет назад, она испытывает к нему почти животное влечение. Оказаться с ним — все равно что пройти полный круг, вернуться домой.
— Эй, — мягко произносит он. — Куда ты улетела прямо сейчас?
Он перестал двигаться на ней и положил ладонь на ее лицо, поглаживая одним пальцем по щеке.
— Просто задумалась… о том, что было раньше. Ну, ты знаешь.
Его лицо отчего-то мрачнеет.
— Я все время размышляю об этом.
Он проводит пальцами вниз по ее щеке вдоль линии роста волос, потом дальше за ухо.
— Я наделал столько ошибок.
— Нет, — мягко говорит она. — Ничего подобного. Ты ни в чем не виноват, это моя вина. А потом ты просто исчез…
— Столько лет ненавидел себя за это. Мне следовало быть здесь. Если не с самого начала, то хотя бы после аварии. Я должен был… даже не представляю, каково тебе пришлось.
— По правде говоря, все те события до сих пор как в тумане, — произносит она.
— А что произошло? Можешь говорить об этом?
Сара задумывается: ей настолько часто задавали такой вопрос, что история превратилась в старую байку, и ей хочется хотя бы раз вспомнить, как все произошло на самом деле.
— Мы были на вечеринке, праздновали Новый год. Вести машину должна была я, но, когда пришло время садиться за руль, мне стало нехорошо — недолеченная простуда, — и он сказал, что выпил лишь пару бокалов, поэтому все будет в порядке. Проехать нужно было всего около двух миль. Он слишком сильно разогнался, а дорога была скользкая; машину повело, и она врезалась в стену у подножия холма. Джим ударился головой. Вот и все.
— А ты не пострадала?
— Отделалась синяками.
Эйден нежно гладит ее по лицу.
— Прости.
— Я думала, с ним все будет в порядке. Конечно, он получил травму головы, и я это видела, но, знаешь, когда нет сломанных костей, ты как будто не ждешь, что…
— Он так и не пришел в сознание?
— Нет. Семь месяцев борьбы — с переменными успехами, вверх и вниз, а потом началось воспаление легких.
— Как же ты справилась? С детьми?
— С Китти — прекрасно, учитывая, какой она еще была маленькой. Она держалась так смело и благоразумно. А Луис принял все слишком близко к сердцу. Мне всегда казалось, будто он винил меня за то, что я не села за руль. И он прав — я виновата. Не следовало позволять Джиму вести машину.
— Сара, это несчастный случай.
Она улыбается.
— Я знаю. У меня ушло много времени на то, чтобы перестать себя ненавидеть. Но насчет Луиса не уверена.
— Мне стоило вернуться. Джим… — он хочет что-то сказать, но сам себя обрывает.
— Что Джим?
— Он бы приказал мне держаться подальше. Но когда его не стало, я должен был приехать.
Сара смотрит на него, и ее сердце гулко стучит в груди. Она уже знает. На самом деле, ей известна вся эта история, она нашла кое-какие улики в бумагах Джима, когда разбирала его письменный стол. Но ей хочется услышать правду от Эйдена. Она желает знать его вариант.
— Знаю, — говорит Сара.
— Джим тебе рассказал?
Джим, конечно, рассказывал ей совсем другую историю. «Он сбежал, — сказал Джим. — Слился, трусливый ублюдок. Не мог смириться с мыслью, что бросил тебя… и должен был лучше с тобой обращаться, так что просто слинял и оставил нас двоих за бортом».
И дальше по списку. Длинный перечень ошибок Эйдена. «Ублюдок бросил нас обоих. Вот тебе и лучший друг! Я был о нем лучшего мнения».
