Первый роман Джулии Клэйборн Джонсон, автора романа «В другой раз повезет!». Позвольте познакомить вас с Фрэнком, 9-летним мальчиком, чей IQ выше, чем у 99,7% американцев. Он живет в стеклянном особняке в Бель-Эйр вместе со своей мамой, знаменитой писательницей Мими Бэннинг, жизнь которой полна загадок. В ожидании ее нового романа замер весь мир, и редактор отправляет на подмогу Элис – молодую девушку-ассистента. Только вот поработать с писательницей ей не удастся – вместо этого она будет вовлечена в необычный мир Фрэнка, его правил и проделок… Дебютный роман Джулии Клэйборн Джонсон – о том, как жить, если ты не похож на других и понимать, что эти отличия помогают увидеть мир иначе и раскрыть его новые грани. «Устраивайтесь поудобнее… и наслаждайтесь шоу». – New York Times Book Review «Джулия Клэйборн Джонсон создает невероятных, практически кинематографичных персонажей, вращающихся в привилегированных калифорнийских кругах. «Будь со мной честен» – о том, что значит быть не таким, как все и понимать, что отличие позволяет видеть мир по-другому. Как и у Фрэнка, у этой истории очень большое сердце». – BookPage
Julia Claiborne Johnson
BE FRANK WITH ME
Copyright (c) 2016 by Julia Claiborne Johnson
Published by arrangement with Avon Books,
an imprint of HarperCollins Publishers
Перевод с английского Ларисы Таулевич
Редактор Ю. Каллистратова
Фотография на обложке: © Stephen Mulcahey / Arcangel
© Л. Таулевич, перевод на русский язык, 2021
© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021
Посвящается Крису, Уиллу и Коко, которые наполняют cмехом каждый мой день, и Эйлин Шнурр, которой это понравилось бы
В больницу мы с Фрэнком поехали на автобусе – машина сгорела. Когда я заметила, что на такси мы добрались бы туда в два с лишним раза быстрее, Фрэнк сказал:
– Я езжу в такси только с мамой. Ты мне – не мама, Элис.
Факт. Когда этот ребенок обращался к фактам, спорить с ним было бессмысленно.
– Ладно, автобус так автобус, – согласилась я.
Не успели мы проехать и двух остановок, как Фрэнк сказал:
– На меня все смотрят.
– Ну и что? – парировала я. – Значит, на тебя приятно смотреть.
Это тоже факт. Фрэнк – настоящий ангелочек: чистое лицо со здоровым детским румянцем, огромные темные глаза с неестественно длинными ресницами, россыпь веснушек на носу. У него рыжие волосы – только не безумные ярко-оранжевые кудряшки, как у детей, которых приглашают сниматься в рекламе в четырехлетнем возрасте, а в одиннадцать беспощадно дразнят на детской площадке. Шевелюра Фрэнка напоминает шерсть ирландского сеттера. Такие густые, шелковистые рыжие волосы, спадающие мягкими волнами, в естественном виде практически не встречаются. Точно от него минуту назад отошел стилист, приставленный следить за совершенством прически. На заре техноколора агенты по кастингу рвали бы его на части.
Впрочем, наших попутчиков смущала не красота Фрэнка. В Голливуде смазливые детишки – настолько распространенное явление, что их можно встретить даже в городском автобусе. Взгляды людей приковывал, так сказать, не сам алмаз, а его оправа. Утром, перед выходом из дома, Фрэнк уложил волосы в стиле Рудольфа Валентино, щедро сбрызнув их лаком, надел рубашку со скошенным воротником-стойкой, белый галстук, жилет, фрак, классические утренние брюки в узкую серую полоску и гамаши. Довершал образ цилиндр, покоившийся у Фрэнка на коленях, потому что, как он объяснил водителю, «джентльмены всегда снимают головной убор в помещении».
Я единственная в автобусе понимала, чего стоило моему подопечному снять цилиндр. Чтобы выйти во внешний мир, Фрэнк должен застегнуться на все пуговицы, укутаться, спрятаться в кокон, независимо от температуры окружающей среды. Приверженцы здравого смысла сказали бы, что ребенок одевается не по сезону; апологеты моды называют это стилем.
– Элис, ты можешь сделать так, чтобы они перестали на меня смотреть? – спросил Фрэнк.
– Нет, – призналась я. – Закрой глаза, и ты не будешь их видеть.
Фрэнк послушался и опустил голову мне на плечо. Я чуть не обняла его, однако вовремя остановилась. Когда мальчик приник ко мне, я уловила запах гари. Обычно от Фрэнка пахло смесью лаванды, розмарина и детского пота. Хотя его комната при пожаре не пострадала, запах, очевидно, проник в гардеробную. Надо отдать в стирку всю одежду Фрэнка, а для этого придется нанимать грузовик.
– Они так смотрят, потому что ты единственный ребенок в автобусе, одетый в формальный утренний костюм, – добавила я.
– А что я, по-твоему, должен был одеть утром, да еще когда моя мама в больнице? Пижаму или вечерний костюм? – удивился Фрэнк.
Он сел прямо и повернулся ко мне, не открывая глаз.
– С твоей мамой все будет хорошо, – сказала я, искренне надеясь, что это правда. Кстати, не одеть, а надеть.
– Мне плохо дается грамматика.
– У каждого есть свои сильные и слабые стороны.
– Между прочим, Альберт Эйнштейн писал с ошибками, и у него был ужасный почерк, – сказал Фрэнк, вновь утыкаясь мне в плечо. – Несмотря на эти недостатки, в тысяча девятьсот двадцать первом году он получил Нобелевскую премию по физике. Думаешь, маму Эйнштейна так уж беспокоило его правописание?
– Все может быть, – сказала я. – Мамы – они такие, часто волнуются по пустякам, правда?
Ответа не последовало, и я поняла, что мальчик уснул. Вот и хорошо. Ехать еще долго, а Фрэнк почти не спал. Вымотался, бедный. Я сама с ног валилась. Еще неизвестно, что ждет нас в больнице. После пожара мать Фрэнка отправили на три дня под наблюдение психиатров.
