С этими словами он покинул комнату Снежаны, хорошенько хлопнув дверью напоследок.
Снежана
Следующие несколько дней для Снежаны тянулись мучительно медленно, потому что Николай избегал ее. После короткой ссоры, настроение девушки испортилось, да еще на улице начался дождь. Теперь даже о прогулках до моря, которые она совершала с бдительно следившей за ней Мариной, пришлось забыть.
В какой-то момент, когда на душе девушки «скребли кошки», «тюремщица» зашла в ее комнату с большим предметом в руках. Оказалось, она принесла гитару в чехле. Потом она доставила подставку для гитары, видеокамеру и короткое письмо от Николая:
«Знаю, как ты любишь играть. Надеюсь, снова начнешь сочинять песни. Видеокамеру прислал, чтобы могла записывать клипы и однажды выложить их в общий доступ».
Снежана любовно поглаживала бока деревянной гитары, брала аккорды, спела несколько песен... А потом снова погрузилась в тоскливые мысли. Она даже не знала, что ее сейчас удручало больше — холодность хозяина дома или же, собственное пребывание в неволе.
Так прошло еще несколько унылых дней. А потом... Потом Николай снова пришел в её комнату.
Это случилось после того, как девушка вернулась с прогулки. Николай лежал на диване, сжимая одной рукой початую бутылку вина. Вторая рука бессильно свесилась с дивана. На полу валялась пустая бутылка, а рядом с ней стояла закрытая целая.
Снежана почувствовала сильную усталость. Она хотела увидеть Николая и поговорить с ним, но у нее и в мыслях не было, что он заявится к ней, пьяный. Скинув с ног легкие босоножки, она подошла к дивану и бессильно опустилась на колени перед спящим Николаем.
Сегодня он не казался чудовищем. Суслов спал и выглядел крайне беззащитно. Иногда он хмурил брови и морщил лоб, словно ему снилось что-то не очень приятное.
Снежана почувствовала волнение от того, что находится так близко к нему. Для храбрости она подхватила с пола бутылку вина и, выдернув пробку, сделала глубокий глоток. После чего вернула бутылку на место и несколько минут любовалась спящим мужчиной. Тот не шевелился и выглядел сейчас безобидно, как ребенок.
Девушка, повинуясь неясному внутреннему порыву, перехватила его свободно свисающую руку и прижала ладонью к щеке. Она не знала, откуда в ней взялась эта глупая, непонятная нежность.
Только сейчас, глядя на Николая, она поняла, что самое страшное — что она испытывает чувства к этому человеку. Сейчас трудно понять, насколько они сильные, но она постоянно думает о нем, зависит от него. Мысли об этом мужчине не дают ей спокойно спать, а в особенных снах он снова ласкает ее и доводит до пика блаженства.
Какая же она дура!
— Ты... Что ты делаешь? — тихо спросил Николай, и это нарушило поток ее мыслей. Мгновенно выпустив чужую руку, она отшатнулась. Мужчина, воспринявший это по-своему, поспешил ее остановить:
— Прости, это я должен уйти. Заявился к тебе пьяный. Сегодня день рождения матери, и мне очень хотелось забыться. Но я не должен искать жалости или любви у тебя... Я не имею на это права... Ты, наверное, ненавидишь меня. Знаешь, мне так стыдно от того, что я сотворил с тобой, что не могу смотреть тебе в глаза. Ты не простила меня и правильно сделала...
Он решительно поднялся с дивана, немного покачиваясь, но девушка вскочила на ноги первой и толкнула его обратно.
— Как бы я к тебе не относилась, не могу отпустить тебя в таком состоянии. Останься здесь и расскажи мне о ней. О своей настоящей матери. И о своей странной семье. Мне кажется, я смогу понять тебя лучше, если услышу об этом, — Снежана надеялась услышать правду сейчас, когда Николай так уязвим. Желание его понять было сильнее ее разума. Очевидно, что Николай добился того, что хотя бы часть ее сердца занимали тоскливые, непонятные и противоречивые чувства к нему.
Суслов минуту молчал, после чего попросил:
— Тогда, пожалуйста, сядь рядом.
Девушка пожала плечами и опустилась на диван рядом с ним. Ее тут же окутал аромат дорогого вина, и она ощутила легкое головокружение.
И Николай поделился с ней своей болью. Рассказал про отца, невзлюбившего его, про ненависть мачехи Маргариты и сложные отношениями с ее детьми. Поделился с ней воспоминаниями о том, как провела последние дни его мать, сжигаемая отчаянием из-за того, что любимый ее бросил:
— Знаешь, единственное блюдо, которое хорошо готовила моя мать, это шарлотка с яблоками. В доме отца предпочитали другую, более изысканную, кухню. Однажды, когда я, спрятавшись в темном углу, плакал, меня нашла старая служанка. Она спросила, почему я плачу, и я пожаловался, что скучаю по маме. Тогда женщина спросила, есть ли у меня любимое блюдо, которое прежде готовила мама, и я признался — шарлотка.
Служанка предложила вместе ее испечь. Потом, когда пирог был готов, в кухню заглянул Гордей. Заметив наши труды, он усмехнулся и сказал, как в старой рекламе: «Пахнет вкусно, думаю, мне понравится!» С этими словами он отломил приличный кусок и сжевал его. После чего взял остатки шарлотки и выкинул в мусорное ведро со словами: «Незачем переводить продукты для еды бедняков в нашем доме!»
