Я захожу в розовый кабинет. Всюду на стенах – черно-белые фотографии детей и изображения матки. За столом сидит доктор – маленькая толстенькая кудрявая женщина средних лет в круглых очках.
– Это ваш первый визит к нам? В вашей медицинской карте значится, что вы на четвертой неделе беременности? – интересуется она, крутя очки и читая мою историю. – Как вы себя чувствуете?
Подумав, я отвечаю:
– У меня плохое предчувствие. – И замолкаю.
– Вы имеете в виду, что вас беспокоят боли? – Доктор выглядит весьма встревоженной.
– Пока нет. Но знаю, что они появятся.
Она поднимает бровь, и я пытаюсь развить мысль:
– Чувствую, что с ребенком что-то случится. Это просто ощущение – я словно погружаюсь в него. Мой прежний доктор не слушал меня, поэтому я здесь.
Последнее звучит как предупреждение: «Будьте осторожнее со словами». Но не уверена, понимают ли меня. Доктор снова опускает глаза и продолжает изучать мою карту.
– Вижу, что вы были беременны уж трижды?
– Да.
– И все три – выкидыши?
– Да.
Доктор пишет что-то.
– Я понимаю ваши опасения, – медленно произносит она, – но хочу сказать, что выкидыши случаются часто и вы не должны чувствовать себя так, будто это происходит с вами одной. Многие женщины теряют детей, и вины в этом нет. Разумеется, если желаете, мы можем сделать некоторые тесты – просто убедиться, что все в порядке. Но прежде я бы хотела задать вам еще несколько вопросов.
Она продолжает расспрашивать меня о моем эмоциональном состоянии и прошлом. Я отвечаю на автомате.
– Учитывая все, через что вам пришлось пройти, не хотите ли вы пообщаться с психотерапевтом? – спрашивает доктор.
Моя очередь поднимать бровь.
– Разве я не потеряю после этого страховку? Я слышала, что если пациенту оказывают психологическую помощь, то ни одна страховая компания с ним уже связываться не будет.
– Ох, не думаю, что это до сих пор актуально, – неопределенно отвечает врач. – Но ничего гарантировать, увы, не могу. Полагаю, вам следует позвонить в свою страховую компанию.
– Да. Нет, – произношу я.
У меня нет лишних денег, да и суицидальных мыслей или чего-то подобного не возникает. Знала же, что не стоит рассказывать о своем предчувствии. Не знаю, чего еще я ожидала от этого доктора.
Она смотрит на часы, а затем поворачивается к медсестре.
– Почему бы нам не сделать ультразвуковое исследование?
Меня провожают до диагностического стола. Там я быстро снимаю нижнее белье и кладу ноги на стремена. Доктор надевает презерватив на ультразвуковой датчик и вводит внутрь. Мы обе смотрим на экран.
– Свет, пожалуйста. – Медсестра гасит лампы, и доктор продолжает обследование, повторяя мне «расслабьтесь». Лишь спустя минут пять женщина, вынув датчик, снимает перчатки.
– Что ж, пока сложно что-либо понять. Почему бы вам не прийти на следующей неделе? Мы еще раз взглянем на желточный мешок и проверим сердцебиение. Сегодня мы возьмем на анализ вашу кровь и проведем несколько тестов. А пока не переживайте. Все будет хорошо.
– Да, конечно.
Я одеваюсь так быстро, как только могу, и, не произнося больше ни слова, выхожу. Я стараюсь не смотреть на раздутых женщин в зале ожидания.
Знаю: это безумие, но я взяла отгул, чтобы пойти к доктору. Когда на прошлой неделе я отпрашивалась, Ли, глава департамента, своим резким голосом спросил: «Боже, что
Я бы отпросилась и на полдня, но мысль о полутора часах езды все решила. Поэтому теперь я в гордом одиночестве сижу в кафе-булочной в Гаросугиле, наслаждаясь миндальным круассаном и стряхивая крошки с платка, только что купленного в бутике на углу. Даже не знаю, что заставило меня купить его – мы ограничены в деньгах. Но я так давно ничего себе не покупала, а на манекене платок смотрелся шикарно. Только сейчас, когда он уже на мне, я вижу, что ткань дешевая, а концы растрепаны. У меня всегда так: импульсивный выбор – неправильный выбор.
Я наконец проверяю телефон и вижу три сообщения от супруга.
На пути к станции метро я стараюсь не приглядываться, но кажется, что меня окружают одни лишь дети в колясках. Сколько малышей в этом городе? Разве государство и масс-медиа не жалуются, что индекс рождаемости здесь самый низкий во всем мире?
Все коляски высоченные – это скандинавское производство, такие сейчас повсюду. Я хочу наорать на матерей – кажется, что дети вот-вот выпадут! Хватит сидеть в телефоне, когда ты гуляешь с ребенком!
