Но видеорегистратор – действительно хорошая мысль. После того как парковщик украл его ноутбук, Ханбин установил в салоне камеру. Конечно, чтобы я смогла вытащить карту памяти, Ханбин должен надолго выйти из машины. Я изучила несколько объясняющих технологию видео и уверена, что справлюсь довольно быстро. Но из-за страха быть пойманной можно и наломать дров.
В день встречи с его друзьями в Итэвоне я наконец выполняю задуманное. Ханбин заезжает за мной в студию, а потом всего в квартале от ресторана каким-то чудом находит свободное парковочное место. Мы уже на полпути, когда я, глубоко вдохнув, говорю, что, кажется, забыла телефон в машине.
– Пойду возьму его.
– Нет-нет, позволь мне самому. Мне хватит пары секунд.
Он уже поворачивается, и тут я добавляю, что, по-видимому, несколько моих «женских принадлежностей» тоже выпали из сумочки. Ничто так не заставит парня убежать в противоположном направлении, как упоминание менструальных сокровищ.
Дальше все проще простого. А уже дома, немного выпив, я загружаю на компьютере видео. Перематываю и перематываю и, наконец, нахожу то, что нужно: он занимается сексом с девушкой в машине. Темно, сложно что-либо разглядеть – изображение слишком расплывчато, но эти ритмичные движения и соответствующие звуки сложно с чем-либо спутать. Я нажимаю «стоп» и закрываю глаза. Затем, сползя под стол, сворачиваюсь клубочком в надежде, что боль, словно от десятка ножевых ранений, исчезнет. Конечно же, она не исчезает, и я дрожу, как в лихорадке.
Я задаюсь вопросом, смогу ли пережить этот момент или сгорю заживо. Но мне хочется увидеть лицо девушки, узнать, что же в ней особенного, что так привлекло Ханбина. Я забираюсь обратно на свое место и отматываю немного назад – перед тем как парочка перебралась на задние сиденья, камера должна была заснять девушку на переднем. Так и есть, вот и она. Дверь открывается, и в машину садится Нами. Подруга Кьюри. Малолетняя дурочка с гигантской грудью. Уверена: она тоже работает в сфере эскорт-услуг.
Они едут в абсолютной тишине, затем Ханбин паркуется, и оба с передних сидений переползают назад. Снова начинается сцена, которую я только что видела. Они не сказали друг другу ни слова, поэтому ясно: секс у них уже не первый. Возможно, они трахались много раз. Должно быть, начали, еще когда я позвала его выпить с нами. Мы с Кьюри поехали домой, и я даже не заметила, что они остались.
Я долго лежу на кровати, глядя невидящими глазами в темноту. Затем я вдруг возвращаюсь к компьютеру и пересматриваю видео. И снова ложусь.
В следующие дни я пересматриваю каждую запись на карте памяти. Всякий раз при звуке голоса Ханбина мое сердце разрывается. Из его телефонных разговоров я узнаю, что его ждет сеон[38] с дочерью владельца «Ильсан Групп» и что дата свадьбы уже может быть выбрана. Сеон уже в следующем месяце, когда невеста вернется домой после обучения кулинарии в Париже.
В некотором смысле я никогда еще не ощущала такой свободы. Возможно, лучший способ принять то, что случилось, – счесть это кармой и искуплением грехов. Я ведь медленно утопала в своей вине – вине за то, что ждала Ханбина, когда он был с Руби, что следовала за ним и осмелилась открыть ему свое сердце. Я жила в мире, не предназначенном для меня.
Ханбин всегда мне что-нибудь предлагал, а я отказывалась, считая, что так докажу ему любовь – ведь она превыше всех материальных благ, мира, где он вращается, и связей, которые помогли бы мне сделать карьеру в мгновение ока. Я не хотела его обременять и переживала о том, как мои решения воспримет его семья, будет ли стипендия выглядеть более респектабельно, чем все остальное.
Я не показывала ему свои работы, поскольку единственным, что у меня получилось воссоздать, был образ Руби. Теперь мне доставляет удовольствие мысль, что он придет на мою выставку и найдет там на каждом шагу
Но прежде чем он увидит Руби, я обдеру его как смогу. Буду дикой и наглой и теперь-то получу от него по максимуму. Недаром все это время я слушала размышления Кьюри о мужчинах.
Я попрошу его купить мне украшения.
Попрошу его выкупить всю мою выставку, благодаря чему при помощи прессы смогу организовать вторую.
Я попаду в женские журналы – со сделанными папарацци фотографиями богатых и знаменитых – как его девушка.
Я вознесусь так высоко и так быстро, что к тому времени, когда он бросит меня, я уже стану грозой, ядерным апокалипсисом.
Я уйду не с пустыми руками.
Моя крошка снова ворочается. При каждом движении сердце сжимается, и я, бросая все дела, кладу ладони на живот, чтобы почувствовать ее. Я пока не знаю, что это такое – новые ощущения появились в начале недели. Не могу с уверенностью сказать, толкается ребенок или у нее просто икота.
