Если говорить откровенно, я все чаще задумывался над тем, отчего Новруз, все время наскакивающий на основы шариата и на святых мучеников, до сих пор не наказан за богохульство. Я был совершенно уверен, что за насмешки и надругательства над священными именами, которые мы беспрестанно слышали от него, он давно должен превратиться в камень или сгореть в аду. А он день ото дня становился все напористей и веселей. Мне все время хотелось его одернуть: «Поступил в школу, так учись, и нечего цепляться к другим! Можешь сам не верить, если не страшишься гнева пророка, но другим не мешай!» Но вслух я этих слов не произносил.
Религиозные споры в школе шли постоянно; думаю, что не один я не спал ночами и раздумывал над доводами, которые приводили противники религии.
Однажды учитель Гюльмали Джуварлинский дал мне небольшую книжку:
— Возьми, прочитай. А потом поговорим!
На обложке стояло имя автора — Мамед Сеид Ордубады. Я знал, что он известный поэт и писатель. Книга называлась «События в Кербеле».
Это было именно то, что меня интересовало больше всего. Я едва смог дождаться момента, когда начну читать. После обеда пришел к себе в комнату, сел на кровать и открыл книгу.
Только недавно, во время ашуры, я вспоминал тех несчастных, кто подвергся гонениям и смерти в Кербеле много веков назад. Вместе со всеми я оплакивал имама Гусейна и его сподвижников, твердо веря в их святую миссию.
А в книге эти события рассматривались как политическая и религиозная борьба за власть представителей разных направлений ислама. Об имаме Гусейне в ней говорилось как об обыкновенном предводителе племени, который хотел властвовать над другими. Но имам Гусейн оказался побежденным своими противниками, потому что у него было меньше оружия, и сторонники его оказались в меньшинстве. Автор убеждал, что имам Гусейн был обыкновенным рядовым человеком.
Я закрыл книгу и положил под подушку. Противоречивые думы обуревали меня. Я понимал, что даже само чтение такой книги — святотатство. Но и не читать ее я не мог.
Читал со страхом, боязнью. Перед моими глазами снова оживали картины, о которых я думал с детских лет. Сирийская пустыня, река Евфрат, город Кербела… Здесь произошла кровавая битва, натягивалась тетива луков, летели копья и стрелы, ржали в страхе кони, во имя аллаха и его пророка сражались и умирали соратники праведного имама Гусейна. Их жены и дети, подгоняемые плетьми, брели по страшным, полыхающим от жара, дорогам на Дамаск…
Я не мог прийти в себя долгое время от растерянности и удивления. Мне с детства втолковывали, что за пророка и его имамов не жаль отдать жизнь, что поступки их и слова священны для каждого мусульманина, что и в мыслях не может быть сомнения в их правоте и всемогуществе. А тут в книге напечатано обратное всему этому, и автора за это не покарал аллах, и меня, читавшего греховную книгу, не тронули имамы.
Когда меня встретил Гюльмали, он не стал расспрашивать о моих впечатлениях от прочитанной книги, а попросил выступить на уроке и пересказать содержание книги.
В начале урока учитель шутливо сказал:
— Пусть сын высоких гор расскажет нам о событиях, происходивших в Кербеле.
Я рассказал о том, что младший брат имама Гасана — имам Гусейн, живший при Муавии в изгнании в Медине, откликнулся на зов сторонников своей семьи. Покинув Медину, он двинулся к Куфе, чтобы соединиться с ними. Имама Гусейна преследовали омейядские всадники, которые окружили преследуемого у Кербелы. Десять дней Гусейн, сопровождаемый небольшим, плохо вооруженным отрядом своих сторонников, надеялся, что случай выручит его. Командующий халифским войском хотел вынудить отряд Гусейна сдаться без боя. Но они упорствовали. Завязался бой четырехтысячного войска халифа с маленьким отрядом Гусейна. Весь отряд во главе со своим предводителем был разбит наголову.
Гюльмали Джуварлинский поблагодарил меня и сказал, обращаясь ко всем:
— Не стану что-либо добавлять к рассказу Будага. Подумайте сами над тем, что услышали, а ты, Будаг, — над тем, что прочел.
Когда же я хотел вернуть учителю книгу, он сказал, что дарит ее мне.
В школе постоянно ощущался недостаток продуктов. Муслим Алиев очень рассчитывал на то, что бакинские товарищи не оставят нас в беде, и поехал в Баку просить о помощи.
Эта поездка коренным образом изменила положение дел в школе. Увеличилась норма хлеба для слушателей, наладили снабжение мясом и маслом. Кроме того, школе выделили пятьдесят овец. Руководство школы решило, что лучше всего нанять чабана, который бы неотлучно был при отаре. И знали бы вы, кто пришел наниматься на работу к нам! Мой старый друг Керим, с которым мы подружились еще в Эйвазханбейли, а потом пасли вместе скот и в Учгардаше!..
Не было предела нашей радости. Мы обнялись и расцеловались, как братья. Керим рад был за меня, но ему тоже не терпелось начать учиться. Я сказал об этом Гюльмали Джуварлинскому.
— Послушай, Керим, если ты будешь хорошим чабаном для нашей небольшой отары и овцы доживут до весны, то я засчитаю тебе это за вступительный экзамен в нашу школу, — пошутил он.