Едва небо засветилось на востоке, как я оказался на окраине села Назикляр и пошел прямо к дому матери Джабира. Лай собак поднял на ноги всех в доме, разбудил и соседей. Мать Джабира была рада моему приходу и тут же постелила мне постель. Я так устал, что сразу заснул, хоть и немилосердно болели ноги. За последнее время мало приходится ходить пешком, с непривычки горели ступни, а икры словно стянули круто жгутом.
Проснувшись, я вышел к сельчанам, которые пришли поговорить со мной.
Я подробно рассказал о предвыборном собрании в Лачине и просил крестьян поддержать меня, когда буду выступать против избрания беков и членов их семей на руководящие должности.
Я был рад, что зашел в Назикляр. Партийная ячейка здесь за последние годы пополнилась новыми членами: теперь здесь десять коммунистов. Все они были готовы стоять за меня и защищать мои предложения.
Солнце еще не поднялось высоко, когда я вошел в Кубатлы. До начала волостного съезда оставались сутки, надо было спешить, чтобы переговорить с местными знакомыми коммунистами и с представителями сел Пусьянской волости. Мои доводы почти сразу же убедили собеседников: и они, оказывается, думали над теми вопросами, что беспокоили меня.
В день съезда из Лачина приехал уполномоченный по Пусьянской волости — заведующий уездным здравотделом Сахиб Карабаглы. Он только два года назад окончил фельдшерскую школу и по моему совету был выдвинут (как молодой активный коммунист) на пост заведующего отделом здравоохранения.
Узнав, что я нахожусь в Кубатлы, Сахиб разыскал меня и, поздоровавшись, попытался выяснить, для чего я приехал сюда. Мне нечего было скрывать от него. Да и сам Сахиб присутствовал на собрании в укоме и был в курсе разыгравшихся баталий.
Поговорив со мной, он тут же пошел звонить по телефону в уком. Рахмат Аскерли рассвирепел, узнав, что я тоже здесь, в Кубатлы.
Через час меня вызвали к телефону в волостной исполком.
— Кто тебе разрешил уехать из Лачина в Кубатлы? — раздраженно кричал в трубку Рахман Аскерли.
Я ответил, что редакция газеты «Коммунист» просила меня осветить ход волостных съездов.
— Где ты состоишь на учете, Деде-киши оглы? В какой партийной организации?
— Это вам известно не хуже, чем мне!
— Нет, я прошу тебя сказать! — настаивал он, от его крика гудело в трубке.
— В курдистанской партийной организации.
— Так почему ты не подчиняешься решениям этой партийной организации и ее бюро?
— Газета «Коммунист» является органом Центрального Комитета. Редакция, как я уже говорил вам, поручила мне…
Он перебил:
— Это мы уже слышали! Но как секретарь укома я предлагаю тебе от имени бюро укома немедленно вернуться в Лачин! — Рахман Аскерли редко повышал голос, я впервые слышал его крик. В том, как он произносил слова, чувствовалась крайняя степень раздражения. — Предупреждаю, что, если ты будешь продолжать демагогическую подрывную работу против решений бюро укома партии, мы будем вынуждены немедленно рассмотреть твой вопрос!
— Извините, — сказал я, — но я не могу обещать вам, что не буду бороться против избрания беков в руководящий состав нашего уезда! Напротив, как коммунист и корреспондент газеты «Коммунист» я откровенно заявляю, что сделаю все возможное для того, чтобы беки не были избраны. Даже более того: я добьюсь, чтобы всех их изгнали с занимаемых ими должностей!
Аскерли помолчал, то ли раздумывая, то ли советуясь с кем-то, кто был рядом, а потом пригрозил:
— О твоем подрывном поведении сегодня же будет сообщено в Центральный Комитет.
— Ну что ж, сообщайте! — горячился я, возмущенный угрозами. — А я ни сегодня, ни завтра в Лачин не вернусь. То, что говорил я на совещании в Лачине вам и бекам, буду говорить здесь!..
— Если не выполнишь моего распоряжения, — снова перебил Аскерли меня, — то мы вернем тебя с помощью милиции!
— Пошлите хоть целый отряд! Меня добровольно отсюда не уведут!
Мне не хотелось больше спорить (хотя я мог обещать, что ограничусь простым присутствием на съезде), и я положил трубку. А еще хотелось мне добавить к сказанному, что я думаю о руководителях, которые для устрашения подчиненных прибегают к помощи милиции. Председатель волостного исполнительного комитета Абдулали Лютфалиев, с которым мы подружились в мое прошлое пребывание в здешних краях, улыбался:
— Ты человек с характером, с таким рядом стоять даже страшно — обжечься можно!..
Съезд Советов Пусьянской волости открылся в зале местного клуба. Первым выступил Абдулали Лютфалиев. Он отчитался перед делегатами о проделанной работе. Ему было чем гордиться: во многих селах открыты школы, между населенными пунктами проложены новые дороги, через реку Баркушат построены два моста взамен снесенных половодьем.