«Наверно, Рафи найти будет трудно. Стоит ли мучить и утомлять милиционеров? Лучше вернуться обратно. До осени придется мне подождать, а потом пойду учиться. Азиз меня пошлет… Правда, Сона в доме не хозяйка, живет в доме братьев мужа. Захотят, ли они держать нахлебника? И ей жизнь испорчу, и сам ничего не добьюсь. Лучше всего наняться в работники. Как-нибудь дотяну до осени, а там посмотрю, что к чему. Раз Советская власть — власть бедняков, горевать мне не придется…»
Мы прибыли в село, в котором я раньше никогда не бывал. Видимо, милиционеров здесь знали: в одном из домов, как только мы въехали во двор и спешились, к нам подбежал парень (это был сын хозяина), взял повод из рук милиционера, который, как я понял во время пути, был старшим.
Хозяин позвал всех в дом. Приглядевшись ко мне при свете десятилинейной лампы, он вдруг кинулся меня обнимать. Оказалось, что он вюгарлинец и живет здесь после бегства из нашей деревни.
У хозяина была огромная семья: помимо жены, пятерых сыновей, двух дочерей и тещи — вдова его умершего брата с двумя детьми, мальчиком и девочкой, младший брат хозяина, двоюродная сестра хозяйки. Прошло довольно много времени, прежде чем я запомнил, кого как зовут и кто кому какой родней приходится.
У меня на роду, верно, было записано остаться в этом селе. Узнав, что родители и сестры у меня умерли и что я с милиционерами ищу бывшего своего хозяина, который обидел меня, мой земляк стал уговаривать меня остаться у него. В его большом хозяйстве был необходим помощник.
Я поразмыслил и решил согласиться: лучшего хозяина мне не найти, а идти с пустыми руками в дом к Соне я не мог.
И милиционеры обрадовались: им не хотелось докладывать Азизу Ахмедову, что поездка оказалась безрезультатной. Одного из милиционеров я попросил заехать к Соне и рассказать ей обо всем: когда, мол, представится возможность, я оповещу ее о своем житье-бытье.
Мой новый хозяин считался в Вюгарлы зажиточным человеком. Сейчас в его хозяйстве было семь дойных коров. Четыре чабана пасли его две большие отары овец. Двое пастухов присматривали за восемью кобылицами, двумя жеребцами, шестью быками и тремя ослами. Конечно же это было намного меньше того, чем владел мой прежний хозяин Рафи. Но здесь не жалели для работника куска хлеба. И пастухи и чабаны ели то, что и хозяева.
Я проводил утром милиционеров и поднялся на скалы. Внизу раскинулось село, напоминавшее мое родное Вюгарлы. И тут вдали поднималась гора Ишыглы, которая была видна от нас.
Приняли меня приветливо. Если к этому добавить, что работа была мне знакома, то легко понять, как я был доволен.
Рано утром я выгонял из загона телят, приносил в кувшинах воду, собирал топливо, сбивал простоквашу в бурдюках на сыр. Так как я был сыт, то делал работу с удовольствием. Не надо забывать, что я прошел школу у Айны. Теперь я часто слышал: «Да наградит аллах твоих родителей милостью своей и в миру ином, — какого сына воспитали!»
Советская власть делала все возможное, чтобы облегчить тяжелое положение крестьян, оказавшихся в трудных условиях.
Из Шуши отправлялись караваны с мануфактурой и мукой, керосином и сахаром, мылом и зерном.
Однако не проходило и дня, чтобы на караваны не нападали грабители. Бывшие хозяева — беки со своими помощниками, вооруженными и беспощадными, нападали на селения, угоняли скот, убивали людей, помогавших Советской власти, сжигали дома, и склады.
Новая власть тоже нуждалась в помощи: обращаясь к беднякам и батракам, укрепляя в них сознание хозяев своей судьбы и призывая к борьбе с бандитами.
Все, кто приезжал в село из волости или уезда, обращались к нам не иначе, как «товарищ». Не раз называлось имя Ленина.
Я бывал на таких собраниях редко, но когда мне случалось слушать представителей новой власти, то старался не пропустить ни одного слова. Если раньше из села в село ползли слухи, что большевики не смогут удержаться и власть снова захватят беки, то в последнее время конные отряды навели порядок на дорогах, и люди стали верить, что Советская власть вовсе не собирается отдавать свои завоевания бекам.
Власти из волости решили открыть школу в Караджаллы. Приехал и учитель, только никак не могли найти подходящее помещение. Решили занять под класс комнату у одного из богачей. Но ни одному хозяину не хотелось, чтобы класс был в его доме, поэтому при приближении школьной комиссии хозяин дома прятался.
Наконец выбор пал на дом нашего соседа, самый большой в Караджаллы. Хозяин узнал о приближении комиссии слишком поздно и не успел спрятаться вне дома. Он залез под тюфяки и одеяла, сложенные одно на другое возле стены в большой комнате.
Жена хозяина сказала, что муж в соседнем селе и она ничего не может сказать комиссии. Все двинулись к двери, и тут председатель сельсовета заметил ноги, торчащие из-под груды одеял. Делая вид, что он ничего не заметил, председатель задержал комиссию и внезапно начал говорить, как разместить в комнате столы для учеников: