— Энтузиазмом знания не заменишь! Товарища Ходжаталиева никак не оправдывает то, что он не сведущ в области сельского хозяйства. Чего проще! Должен был посоветоваться со старожилами и жителями сел, в которых созданы колхозы. Там, где много садов, надо и дальше развивать садоводство, доверяясь чутью наших предков. Там, где были бахчи, надо и дальше продолжать посадку бахчевых культур, а на бекских полях, напоенных водой, сеять хлопок!
Салим Чеперли рассмеялся:
— Теперь все ясно! Товарищу Шихбабалы захотелось арбуза и дыни, поэтому он так ратует за бахчевые культуры! — И тут же напустил на себя серьезность. — Но нашей индустрии необходим хлопок, поэтому дыням и арбузам придется потесниться!
— Не разводите демагогию, товарищ Чеперли! Дыни тут ни при чем! — возразил Гияз.
— Но не все земли покрыты колючками, есть и хорошие… — робко вставил Ходжаталиев.
— В этих селах крестьяне даже не знают, как обращаться с хлопком! — не унимался Гияз.
— Не знают — научатся! Не научатся — научим! План на хлопок — это закон. И каждый, кто нарушит этот закон, будет наказан! — В голосе Салима Чеперли зазвучала угроза.
Всегда спокойный и покладистый, Гияз Шихбабалы сегодня был напорист и неукротим.
— Товарищ секретарь, — обратился он к Кесеменскому, — прошу мои слова занести в протокол, чтобы впоследствии было ясно, на какой позиции я стоял! И что предлагал здесь! Угрозы, которые себе позволяет председатель райисполкома, не способствуют, по-моему, деловому обсуждению важной проблемы.
Мадат Кесеменский прикинулся непонимающим:
— Какие именно слова включить в протокол?
Гияз дословно повторил все, что сказал. И тут же поднялся Бадал Сеидов:
— И мои слова занесите в протокол: хлопок предлагаю сеять на низинах! В предгорных районах специализироваться на выращивании зерна и заниматься животноводством. В селах, где издавна были сады, развивать садоводство и овощеводство! Не забудьте отметить, что это мое мнение!
Сулейманов за время спора и рта не раскрыл, и Нури слушал молча. Когда после выступления Сеидова Кесеменский спросил, кто просит слова, я поднял руку, но меня опередил председатель райисполкома.
Чеперли начал так:
— Товарищи! Государство требует от нас хлопок. А чтобы иметь его, нужна земля, нужна вода. Старые земли устали, истощились, обессилели. Так же, как в доме оказывают почести и уважение новому гостю, так и для новой культуры нужна новая земля. Я бы даже предложил перепахать те земли, где уже посеяли зерно, и заново засадить хлопком! Если мы будем растрачивать свои силы на сады и огороды, то, как говорится, и к Али не успеем на плов, и к Вели на шашлык опоздаем, — улыбнулся он. — Будет совсем неплохо, если низинные колхозы займутся зерновыми. Что же касается товарища Ходжаталиева, то если бы хоть треть наших ответственных работников отдавала столько души и сердца своему делу, как мой заведующий земотделом, то жизнь наша была бы совсем иной.
И только тут начальник районного ГПУ отомкнул свои уста:
— Не «мой заведующий отделом», а работник исполкома…
— Пусть так, — согласился Салим Чеперли, но его прервал Кесеменский:
— Товарищ Чеперли! — Он постучал желтым карандашом по столу. — Прошу вас не отвлекаться от основного вопроса. Районный комитет партии видит, как работает товарищ Ходжаталиев. Я вас прошу говорить по существу вопроса: о плане сева хлопка.
— А я о чем говорю? Разве не о хлопке? Или мы щеки надуваем?
Мадат Кесеменский удивленно посмотрел на Салима Чеперли, не понимая, что тот хотел сказать, но я понял, и вот почему: это было название игры, в которую играли в доме Вели-бека!..
Лет двенадцать-тринадцать назад в дом к Вели-беку неожиданно нагрянул на фаэтоне Ясин-бек Гюрзали. Самого хозяина не было дома, и гость весь день играл с детьми бека и племянницами Джевданы-ханум в игру «надувание щек». Я запомнил, что все, участвовавшие в игре, изо всей силы надували щеки, а другие слегка били по щекам, стараясь разомкнуть уста, сдерживающие воздух. В тот день нынешнему Чеперли здорово досталось (хотя его били нежные девичьи пальцы): обе щеки гостя горели как огонь.
