— Не беда. Скажи, что это я тебя послал… Скажи, что я ее целую, но подойти к ней не могу, так как тут моя жена, а я не хочу скандала. Спроси: где она живет, когда я могу навестить ее? Только будь осторожен!..
Я пришел в некоторое смущение от такой просьбы, так как уважал Души и боялся ее рассердить, но в то же время мне не хотелось отказывать и Деже. Дождавшись, когда оркестр вновь заиграл и на пятачок со всех сторон устремились танцующие пары, я, небрежно слоняясь между столиками, подошел к женщине. От нее сильно пахло духами. Подошел я к ней сзади, а когда наклонился, то дама, подумав, что я решил пригласить ее на танец, подняла на меня смущенный взгляд и сказала:
— Благодарю вас, но я не танцую.
Я быстро представился и, как мог, передал поручение Деже.
— Вы музыкант? — спросила меня дама.
— Нет, я их хороший знакомый.
— Тогда чего же вам нужно от Деже?
Я еще раз передал ей слова Деже. Она же, будто не понимая меня, закурила, перепачкав конец сигареты губной помадой. И тут я разглядел, что это была очень красивая женщина с длинными темными волосами и голубыми глазами. Сидела она, опершись на локти, а когда шевелилась, то браслеты ее звонко бились друг о друга.
— Вас ко мне послала Души?
Я в третий раз начал ей объяснять, зачем подошел к ней, но она, не обращая на меня внимания, наполнила стакан коньяком и залпом выпила его.
— Скажите дорогой Души, что мне ничего не нужно от ее мужа… Я приехала сюда из Пешта только для того, чтобы мне сыграли и спели арию из «Искателей жемчуга»… А Деже передайте, что Роби шлет ему привет…
Я все передал Деже, и, хотя в тот вечер уже играли арию из «Искателей жемчуга», спустя несколько минут оркестр вновь заиграл эту мелодию, а Шани полным страсти голосом запел:
В тот год это была самая модная ария. Ее исполняли в каждом ресторане. Под эту мелодию даже танцевали. Более того, стоило только Шани запеть, как все присутствующие на террасе подхватили:
Поговорив с Мацей, я не вернулся за столик музыкантов, а пошел побродить по саду. Неожиданно возле меня оказался худощавый мужчина. Это был Роби, спутник дамы с чернобуркой. Он попросил меня подойти к их столику, так как Маца хочет что-то сказать мне.
Когда я подошел к ней, она сидела в вызывающей позе, демонстративно закинув ногу на ногу. Бутылка, стоявшая перед ней, была наполовину пуста. Роби попросил официанта принести чистый стакан.
— Прошу вас, — Роби налил в стакан коньяку и пододвинул его мне. — Мы благодарим вас…
— Что такое? — Маци отсутствующим взглядом уставилась на Роби.
— Он сказал Деже, чтобы они сыграли для тебя…
Дама вынула из сумочки фотографию и передала ее мне. На фото был запечатлен весь оркестр братьев Хорват, с ними вместе сидел и Вилли Фельчер, каждый у своего инструмента. Я не понял, зачем она показала мне это фото. Тогда Маца перевернула карточку, и на обратной стороне я увидел дату: «1 декабря 1942 года», — а чуть ниже витиеватую подпись Деже.
— А что за событие произошло первого декабря? — спросил я.
— В тот вечер я впервые услышала эту арию в их исполнении. Это было во вторник.
— Откуда вы знаете Деже?
— Это был наш первый вечер во «Флориде»… Правда, сейчас это уже не имеет никакого значения, теперь этому конец. Тогда он пришел ко мне и заявил, что хочет развестись с женой. Я ответила, что не собираюсь разбивать ничьей жизни. Он плакал передо мной, как ребенок, и твердил, что не может жить с Души, умолял меня сбежать с ним или, по крайней мере, поговорить с его женой… Это не мужчина, а какая-то тряпка. Его и мужчиной-то назвать нельзя… Скажите, а вы не хотите потанцевать со мной?
Я уже заинтересовался Мацей, но не знал, что скажет Души, увидев меня с этой дамой, и потому ответил, что не умею танцевать.
— Тогда увезите меня куда-нибудь!
— Куда?
— Хоть куда, машина у меня есть. — И она по-мужски допила содержимое своего стакана. — Он рыдал у моих ног и клялся, что ни одна женщина не может заменить ему меня… что с тех пор, как узнал меня, он не может быть с Души мужчиной… И после всего этого он оказался способен поступить со мной так, как поступил двадцать третьего апреля в Кишпеште? Настоящий интеллигентный человек такого никогда не сделает. Такое можно ждать лишь от жестокого бессердечного типа. Разве я не права?..
Все это она произнесла так громко, что на нас стали обращать внимание сидящие за соседними столиками. Я не знал, что ей сказать, да она и не ждала от меня никакого ответа. Налив в стакан коньяку, она подняла голову и спросила:
— Значит, забираете меня? Тогда поехали! Я вас приглашаю. Вы — мой гость…
И положила передо мной на стол пухлый кошелек. Я попросил ее несколько минут подождать меня, а сам ринулся к Деже, чтобы спросить, ехать ли мне с ними, а если да, то куда именно, чтобы он мог нас разыскать. Однако не успел я отойти от столика, как дама и ее провожатый уже исчезли из ресторана, а через минуту на улице послышался шум отъезжающего автомобиля.
