Однажды супруги Колонитч пригласили к себе на ужин Баттаи с женой и еще нескольких человек. Вечер удался на славу. Сосиски, запеченные в сдобном тесте, и балатонский рислинг, присланный родственниками из Тапольцы, всем пришлись по вкусу.
Нужно сказать, что Гизи великолепно освоилась среди представителей музыкального мира. Она не только могла принять участие в споре о музыке или рассказать какую-нибудь историю из жизни великих музыкантов, но и сумела завоевать расположение жены Баттаи: заведя ее в ванную комнату, Гизи дала ей несколько практических советов, как лучше одеваться, и причесала по последней моде.
После отъезда с хутора Колонитч лишь переписывался с матерью и сестрой. Обжившись в столице, он решил наконец навестить их. Когда он приехал туда и вошел во двор, то увидел босоногую девушку, которая доставала из колодца ведро с водой и одновременно криком отгоняла кур, сновавших вокруг нее.
— Вот суетные! А ну прочь отсюда!..
Липот с трудом узнал в девушке сестру Клотильду. Мать его продолжала работать в «Красном рассвете». Кое-какую помощь она получала от заграничных родственников. Клотильда одно время училась в гимназии в Кечкемете, но ездить туда было далеко и трудно, и она бросила гимназию со второго курса. Теперь она работала по дому, ухаживала за огородом и домашней птицей, торговала на рынке зеленью.
— Не хочет она дальше учиться, — пожаловалась на дочь бывшая графиня, — Говорит, что гимназия — это не для нее.
— А на кой черт она мне нужна? — перебила Клотильда мать.
— Вот видишь, каким языком она научилась говорить среди крестьян… — вздохнула Колонитчне.
Под вечер к их дому на мотоцикле подъехал молодой парень в сапогах. Это был Марци — сын бригадира Пала Фуро. Клотильда вышла к нему. Они долго возились с мотоциклом, а потом Тильда, надев комбинезон, села на заднее сиденье и, не попрощавшись, укатила куда-то с парнем.
Вернувшись в Будапешт, Липот вскоре получил письмо, из которого узнал, что в октябре сестра выходит замуж за Марци Фуро и уже ждет ребенка.
В горячие дни 1956 года Колонитчи по совету Гизи решили временно перебраться в провинцию до тех пор, пока не прояснится обстановка.
«Если произойдет смена строя, — философствовала Гизи, — это нам ничем не грозит. Если же никаких изменений не произойдет, то все равно лучше пока не быть на глазах…»
Когда же контрреволюционный мятеж был разбит и всякая шваль побежала на Запад, Липот с женой поспешно вернулись в столицу. Узнав, что один из родственников Колонитчей профессор Залани-Дорнер вместе с семьей решил уехать из страны, Липот быстро переселился в его квартиру. Теперь Колонитчи занимали трехкомнатную квартиру в центре города.
Когда жизнь вошла в нормальную колею, оказалось, что положение Баттаи значительно окрепло: во время октябрьского мятежа он хорошо зарекомендовал себя, а большая часть его прежних противников исчезла с арены. Вскоре Баттаи назначили главным редактором одного театрального журнала, выходившего большим тиражом. Баттаи в свою очередь настоял на том, чтобы вместе с ним в новый журнал перевели Терени и Колонитча. В отношении перевода последнего возник спор.
— Ведь он не разбирается в театральных делах. Зачем его переводить? — спросили Баттаи.
— А кто в них разбирается? — вопросом на вопрос ответил Роби. — Театральная эстетика относится к области идеологии. Разбираться в вопросах музыки нисколько не легче, а, скорее, труднее… А вот судить о пьесе или игре актера может каждый, так как у каждого зрителя имеется свое собственное мнение. Следовательно, каждый из нас — потенциальный театральный критик и эстет, так как театральное искусство — искусство массовое и общедоступное…
Роби довольно быстро освоился на новом поприще: завязал необходимые связи, писал статьи, рецензии, брал и давал интервью, читал доклады, руководил диспутами, часто выступал по радио и телевидению. И почти всегда он брал с собой Липота. А как известно, друг на высокой должности всегда может быть полезен для своих друзей рангом пониже, тем более что каждый из них в свое время в состоянии будет отплатить за добро добром. Случилось так, что Золи Баттаи опять им помог. В результате организационных перестановок освободилось несколько должностей драматургов, и Золи добился назначения на них сначала Терени, а затем и Колонитча. Оба оказались в соревнующихся между собой театрах, директора которых в равной степени были заинтересованы в добром расположении Баттаи и его журнала. Оба новоиспеченных драматурга, однако, постарались сохранить за собой в качестве подспорья должности в редакции журнала.
