Будда полностью

Незадолго до появления этого мифологического персонажа в одной из поздних упанишад называется реальная историческая фигура — философ-кшатрий, который не только превосходит мудростью брахманов, но и учит их, как правильно понимать природу атмана. Это уже упомянутый мною царь Магадан Аджаташатру (палийский вариант: Аджатасатту), современник Гаутамы Будды. При его правлении брахманы себя не выпячивали. К. тому же они знали, чтó сочинять и как сочиненное преподнести наилучшим образом, чтобы не вызвать гнев владыки. Аджаташатру вошел в историю человеком решительным и властолюбивым. Не дожидаясь смерти своего приемного отца, царя Магадхи Бимбисары, он заточил его в башню и там уморил голодом.

Бимбисара был первым из правителей, кто признал учение Гаутамы Будды и постоянно поддерживал его общину.

Любить человека, которого не было, а биография его представляет собой плод фантазии, — такое в жизни случается. Но страстно ненавидеть его на протяжении более чем двух с половиной тысяч лет как-то глупо и бессмысленно.

Это, пожалуй, самое убедительное доказательство существования исторического Будды.

Значит, он все-таки действительно жил в поругании и славе своей!

Формула «это было так», являющаяся основным принципом композиционного построения в жизнеописаниях Будды, первоначально содействовала заучиванию текста и сама по себе уже предоставляла большие возможности для корректировки исходного материала. В соответствии с новыми религиозными потребностями то, о чем когда-то рассказывалось в ранних Писаниях, легко заменялось другой версией[152].

Очередной глава буддийской общины, относящейся к новой школе, доходчиво объяснял монахам, почему появились такие изменения. Проявлять инициативность и остроту ума в буддийской общине не возбранялось ни в первые века ее существования, ни намного позднее.

Естественно, что с течением времени действительные факты жизни исторического Будды обрастали мифологической небывальщиной и выдуманными историями. Однако все сохранившиеся с давних веков биографии Гаутамы Будды свидетельствуют об определенных географических местах, связанных с его рождением, Просветлением, первой проповедью и смертью — Паринирваной.

Это Лумбини, Бодхгайя, Сарнатх и Кушинагар. Они почитаются буддистами всего мира как священные места. Еще одно убедительное доказательство существования исторического Будды.

Основная задача авторов версий жизни Будды, появившихся после его ухода в Паринирвану, понятна: создать вокруг земного человека божественный ореол, превратить его в сверхъестественное существо. Такую метаморфозу с образом Гаутамы Будды, разумеется, невозможно не заметить. Не стоит вместе с тем брать под сомнение фантазию авторов этих текстов. Они лучше нас знали, что миф отражает не внешний облик, а внутреннее содержание происшедшего события — появление Сиддхартхи Гаутамы Шакьямуни Будды и его учения.

Жизнь, как всегда, не устает удивлять. Вдруг выяснилось, что в более молодых памятниках буддийской литературы на тибетском и китайском языках встречаются фрагменты совсем древних сочинений, менее удаленных от жизни «исторического» Будды. В сравнении с текстами Палийского свода эти «включения», казалось бы взявшиеся неизвестно откуда, поражают исследователей жизненной достоверностью описываемого и не противоречат здравому смыслу.

Трудно установить, насколько адекватны все буддийские текста первоисточнику — проповедям и беседам Будды, воспроизведенным его первыми учениками. Возможно, однако, пусть и с некоторыми оговорками, определить язык, на котором он общался со своим окружением и другими людьми. По некоторым предположениям, это был язык магадхи — язык общения в государстве Магадха и в пограничных с ним областях. Именно в этой части Северо-Восточной Индии проходила в основном проповедническая деятельность Первоучителя.

В преданиях, повествующих о жизни Гаутамы Будды, встречается множество несуразностей и противоречий, разрозненных сведений, не всегда укладывающихся в прокрустово ложе здравого смысла и логики. Подчас в топкой умозрительности исчезает облик человека, силой своего ума и своей деятельностью предсказавшего, как обходить острые углы и спасти род человеческий от самоуничтожения. Пусть все же никого не смущают «благоглупости» в сочинениях о нем, принадлежащие авторам далеких и нынешних времен.

Позволю себе обратиться к соответствующей метафоре для подкрепления правоты моего суждения о Сиддхартхе Гаутаме как явлении божественной природы — это отражение ее совершенства. Метафора подсказана мне самой жизнью. Стоит ли очищать бескрайние, идущие до горизонта поля колосящейся пшеницы, или ржи, или ячменя от сорняков? Ведь эти культуры сплошного способа посева обладают возможностью собственными силами заглушать мешающие их росту посторонние растения.